Прерванный рейс - Леонид Михайлович Медведовский

это как раз тот случай! Поступили сведения: на одной из продавщиц — кофточка, похожая на ту, что похищена из квартиры Полубеловой. Приказ Чекура: пригласить Тулину для опознания. Так что закругляйся! Забирай свою кралечку и поехали. Жду в машине!..

Я возвращаюсь к столику.

— Светлана, вы смогли бы узнать кофточку — из тех, что исчезли из вашей квартиры?

— Думаю, да. Там был очень оригинальный рисунок — падающая Пизанская башня, я такого нигде не видела...

25

Переехав через Октябрьский мост, «Москвич» Саши Зутиса помчался по зеленым улочкам моего родного Зареченского района. Здесь, в райотделе внутренних дел, я начинал службу после окончания юридического факультета, здесь постигал азы оперативной работы. Поэтому я ничуть не удивился, встретив во дворе магазина «Напитки» старшего участкового инспектора капитана Лаздупа, с которым вместе мы работали над раскрытием преступления Романа Фонарева.

Прошедшие годы мало его изменили, только еще больше поседели лихие усы да прибавилось возле глаз лучистых морщинок, хотелось бы думать — от улыбчивого нрава. Улдис Петрович обрадованно кивнул мне и вернулся к прерванному делу. Положив на колено планшет, он составляет протокол на продавщицу, торговавшую спиртными напитками после семи вечера. Рыхлая тумбастая женщина с юрко шныряющими глазками на оплывшем лице стоит перед ним, возмущенно уперев руки в боки, всем своим видом олицетворяя оскорбленную невинность и попранную добродетель. Я приглядываюсь... Ба, да это же мать Лауры, возлюбленной Фонарева, из-за которой, собственно, весь сыр-бор загорелся. Вот уж поистине — тесен мир!

Лаздуп ведет протокол по всей форме.

— Ваша фамилия?

— Будто не знаете, будто мы с вами первый день знакомы?

— Я-то знаю, но хочу, чтоб и другие услышали, чем вы тут занимаетесь.

— Ряузова я, Клавдия Матвеевна! А что особенного я сделала? Вот хоть у людей спросите — ни в чем я не виноватая!..

Люди — трое потрепанных жизнью субъектов — топтались чуть поодаль, индифферентно наблюдая за происходящим. Однако, услыхав глас вопиющей продавщицы, один из них — куцебородый, с большим грушеподобным косом — приблизился валкой, расслабленной походкой.

— Капитан, слышь, что скажу, погоди протокол писать...

— Ничего, ничего, Сенечка, пусть пишет, бумага все стерпит, а я и подавно. Сколько обид я от этой милиции выстрадала, это ж сказать — никто не поверит...

Постоянный клиент Сенечка откашлялся, пригладил реденькую шевелюру.

— Нет, капитан, ты погоди писать, ты разберись сперва. Это что ж такое получается? Человек занимается любимым делом, а его сразу на карандаш? Нонсенс! Что в переводе обозначает — абсурд! Может, у человека хобби такое, может, это ее жизненное призвание — помогать жаждущим и страждущим. Вот я тебе популярный пример приведу. Инженер после работы взял домой проект, чтоб на досуге поразмыслить. Или, скажем, врач прихватила с собой рентгеноснимки, задумала на этих рентгенокосточках диссертацию соорудить... Люди жертвуют личным временем ради общего блага. Что можно возразить? Почти ничего! Их ты не трогаешь, а ее за что? За то, что решила остаться на пару часов после работы?.. Абсурд! Что в переводе означает — нонсенс! Она с тебя сверхурочные требует? Нет! Она пишет жалобу в профсоюз на удлиненный рабочий день? Тоже нет! Так в чем же дело? Другие, понимаешь, по театрам шляются, чаек под телевизор попивают, а она трудится в поте лица. Не разгибая спины. Не покладая рук. Так за что протокол? Да мы все, сколько есть, адвокатами пойдем! Верно, ребята?..

Клиенты, с молчаливым одобрением внимавшие Сенечкиной речи, сочувственно загалдели.

— Кончай базарить, Васяткин! — оторвался от бумаги Лаздуп. — Ведь знаешь прекрасно — после девятнадцати торговать спиртным запрещено!

«Адвокат» понимающе закивал.

— Серьезное обвинение! Но — беспочвенное. Сейчас все объясню. Двери магазина после семи закрыты наглухо, работает наша шуструшка во дворе. С постоянной клиентурой. Кому от этого плохо? Нам? Мы говорим — спасибо! Нашим женам? Им никогда не угодишь...

— Вот-вот! Сколько ведер вина вами выпито — столько слез ими пролито. А сколько лишних гривенников переплачено за эту бормотуху?..

Васяткин склонил голову набок, как бы прислушиваясь к гневным речам участкового.

— Не дает сдачи после семи?.. Так мы не обижаемся, мы вникаем в ситуацию. Сверхурочный труд заслуживает дополнительной оплаты. И потом, ты погляди, сколько народу во двор поднабилось. Два решающих фактора — натиск и быстрота. Натиск, естественно, с нашей стороны, быстрота — с ее. Теперь сам посуди — резон ли ей, шуструшке нашей, возиться с мелочью, когда разговор идет по большому счету?.. Ну, как, капитан, убедил я тебя?

Лаздуп усмехается в свои гвардейские усы.

— Нет? Жаль! Ладно, капитан, пусть дообслужит всех, кто собрался, и на том пошабашим...

Лаздуп все с той же добродушно-хитрой усмешкой качает головой.

— Опять не согласен? Тогда пусть хоть мне одному полбанки отпустит... И этого нельзя? Так за каким же лешим я тут глотку надрываю?!.

Капитан сворачивает протокол, вкладывает его в планшет.

— Этой мыслишке, да пораньше в твою голову прийти — цены бы ей не было! — и, обращаясь к табунившейся во дворе клиентуре, добавил: — Всё, граждане, представление окончено, можно расходиться.

Я уже переговорил со Светланой и ждал только удобного момента, чтобы приступить к беседе с продавщицей.

— Красивая кофточка на вас, Клавдия Матвеевна, давно ищу что-нибудь похожее для жены. Где брали?

Змеисто-тонкие губы продавщицы растянулись в подхалимской улыбке.

— Здравствуйте, товарищ Агеев! А я вас сразу узнала. У вас такая выразительная внешность — из миллиона отличу!.. Дочка-то моя, Лаура, помните? — замуж выскочила. За того солдатика. Простил он ей все завихрения. Да и то сказать — с кем не бывает?..

Я не склонен углубляться в лирические воспоминания и потому повторяю довольно сухо:

— Так где, спрашиваю, брали, не расслышал?

Ряузова вызывающе вскидывает двойной подбородок.

— А где и все — в магазине.

— В каком? Сейчас наведаюсь, может, еще такие есть.

— Зря ноги побьете — последнюю взяла.

— Вы, Клавдия Матвеевна, только магазин назовите, а уж дальше — не ваша забота. Так где вы так шикарно отоварились?

Лицо Ряузовой пошло бурыми пятнами, что свидетельствовало о крайней степени неудовольствия.

— Ладно, хватит вам измываться! Не в магазине я брала — с рук купила...

— Давно бы так-то, Клавдия Матвеевна! Пора понять: раз милиция интересуется, значит, есть солидные основания. У кого брали, если не секрет?

— А я знаю! Зашел какой-то синюшник, хошь, говорит, кохту задешево? Ну, сторговались на четвертном...

—