Прерванный рейс - Леонид Михайлович Медведовский

— Знаешь, Саша, я с самого начала предполагал, что Тулина не до конца откровенна. Видимо, есть в жизни ее матери такие моменты, о которых она предпочла умолчать. Ну, скажем, эта николаевская судимость, еще кое-что... Тулиной надо будет заняться всерьез, она многое знает. Не зря ее хотели убрать эти деятели. Валюта?

— Ого! Целый концерн! Все роли расписаны — кому что... Жаль, что обэхээсники заберут у нас это дело.

— Ничего не попишешь, Саша, не наша епархия.

— Пускай, мне не жалко. Плохо другое, Дима: с убийством Полубеловой топчемся на месте.

— Эти не признаются?

— Нет. Осторожно намекают, что, если Брюнет покушался на жизнь дочки, то уж мамашу...

— То Полубелову и подавно? М-да, Сашок, чувствую — повесим мы Чекуру нераскрытое убийство.

— Что ты, Дима? — ужаснулся Зутис. — Никак это невозможно. Пришлют нам асов розыскных на подмогу — вот будет стыдобушка...

24

Из больницы меня выписали, как и обещали — ровно через три дня. Был полдень, и я сразу же позвонил Тулиной.

— Светлана, слышал, вы хотите со мной встретиться? Я готов!

— Хорошо, Дмитрий Дмитриевич. Только прошу вас — не в Управлении, там я себя неуютно чувствую.

— Можем посидеть в кафе.

— Согласна. Вы не бойтесь, я всегда сама за себя плачу — доходы позволяют.

— Мои — тоже. Во всяком случае, на кофе хватит. Жду вас в «Космосе» через полчаса.

— Плюс пятнадцать минут сверх.

— На женскую непунктуальность?

— На приведение себя в божеский вид...

— Весомый аргумент! Принято!

В кафе я сажусь так, чтобы можно было видеть всех входящих. Не потому, что боюсь пропустить приход Светланы — просто это уже вошло в привычку. Стал обдумывать предстоящий разговор, ничего путного в голову не приходило. А, ладно, поговорю экспромтно, не впервой...

Официантка уже дважды, проходя мимо, вопросительно на меня взглядывала. Я разводил руками, показывая на пустой стул — «Запаздывает, жду...»

Тулина пришла с опозданием на двадцать минут, но какой мужчина посмел бы бросить упрек, увидав ее наряд и прическу.

Я выразил восхищение, на что девушка ответила беглой снисходительной улыбкой: «Все вы, мужчины, краснобаи и комплиментщики».

Официантка, получив наконец заказ, уходит.

— Интересно, что присудят тому дедуле, который держал меня под домашним арестом?

— А чем кончится суд для ваших похитителей, вас не волнует?

— Ну, там-то все ясно...

— Вот именно, что нет. В уголовном кодексе нашей республики нет статьи, осуждающей за умыкание девушек. Только за похищение детей, но ребенком вас можно назвать лишь с большой натяжкой... А дедуля отделается легко. «Незаконное лишение свободы», статья сто двадцать пятая, часть первая: исправработы на срок до шести месяцев, или общественное порицание.

— Всего-то? А если б меня убили?

— Тогда часть вторая — лишение свободы на срок до трех лет... Но мы отвлекаемся от главного. Светлана, скажите честно, ведь вы кое-что утаили от нас?

Девушка смутилась, смешалась.

— Да, я действительно скрыла... Мне не хотелось о матери... говорить такое...

— И тем самым поставили свою жизнь под угрозу. Вы понимаете, что с вами было бы, не подоспей мы вовремя?

Она взмахнула густыми пушистыми ресницами и безбоязненно глянула мне в глаза.

— Понимаю. И потому не намерена больше молчать. Спрашивайте, я расскажу все, что знаю.

— Прежде всего, уточним количество похищенного из вашей квартиры. Ведь вещей было гораздо больше, не так ли?

— Да, из шкафа исчезли не две импортные кофточки, а восемь. Кроме того, там было семьдесят мотков королевского мохера, сорок метров гипюра... Если бы я тогда рассказала, вы бы сразу заподозрили мою маму в контрабанде...

— И давно ваша мать этим занималась?

Светлана разорвала пакетик сахара, положила в чашку один кусочек.

— Давайте договоримся заранее — разговор начистоту, никаких запретных тем, никаких недомолвок.

Светлана сделала глоток кофе.

— Долгое время мама работала на заводе «Компрессор» контролером ОТК. Была там на Доске почета, считалась активисткой... А потом появился ее давний друг дядя Жора. Вот он, по-моему, и уговорил маму поступить на курсы поваров при пароходстве. Мне кажется, он имел на маму большое влияние.

Я навострил уши — совершенно новая фигура. Быть может, никаким боком он расследуемого дела не касается, но узнать о нем надо как можно больше.

— Расскажите о нем поподробнее. Как выглядит, где живет?

— По словам мамы, дядя Жора какой-то большой начальник. При мне он в нашей квартире не появлялся. Звонил маме по телефону, и она уходила. Где они встречались, я не знаю... Да, иногда он заезжал за ней на машине. Я однажды выглянула в окно — он стоял у машины и ждал. Я тогда удивилась: еще не старый, а совсем-совсем седой.

— Цвет, марка машины?

— «Волга», кажется, светло-серая... Нет, скорее бежевая.

— Как вы думаете, он связан с теми?

— Не знаю. Вряд ли... Все-таки большой начальник, уважаемый человек... Зачем ему все это?..

— За что они хотели вас убрать?

— Боялись, что я расскажу об их связях с мамой, о валютных махинациях...

— Светлана, а вы хорошо знали свою мать? Она вас посвящала в свои дела?

— Очень неохотно. Да я и сама не интересовалась. У нее часто гостили какие-то люди... Говорили шепотком, когда я входила, умолкали...

Я отодвигаю чашку. Сейчас мне нужно задать Тулиной главный вопрос, какова-то будет ее реакция?..

— А вам известно, что ваша мать — очень богатая женщина? По заключению экспертизы, стоимость найденных в кухонном шкафу и кладовке ценностей составляет свыше ста тысяч рублей.

Тулина смотрит на меня расширенными от ужаса глазами.

— Сто тысяч?!. В кладовке?!. Этого не может быть! Это не ее!.. Мы жили очень скромно, ничего лишнего... Я впервые слышу... я ничего не знала!..

— Глотов бывал у вас?

— Да. Это он, он убил мою маму!.. Его поймали?

— Пока нет, но это вопрос времени.

— Я твердила ей не раз — прекрати, добром не кончится, — всхлипывает Светлана. — Последнее время она ужасно нервничала... Ей все казалось, что таможенники...

В дверях кафе возникает грузная фигура Зутиса, он ищет кого-то глазами, видимо, меня.

— Простите, Светлана, я сейчас...

Я подхожу к Зутису, сухо здороваюсь.

— В чем дело, Саша, я ведь предупреждал: у меня деловое свидание, отрывать только в случае крайней необходимости.

— Дима,