Прерванный рейс - Леонид Михайлович Медведовский

— Обыкновенно, как все они выглядят...

— Узнаете, если покажем?

— Конечно!

— Ну, вот и хорошо. А с кофточкой, Клавдия Матвеевна, придется расстаться. Мы ее изымаем как вещественное доказательство.

— А деньги? Кто мне деньги вернет?

— Деньги спрашивайте с того синюшника. Впредь не будете ничего с рук покупать. Кохточка-то ворованная...

Ряузова схватилась за голову.

— Да неужто?.. А кто ж его, пьянчугу, знал? Сказал — женина, сказал — на пол-литра не хватает. Ну, я и посочувствовала...

— Да, да, и купили пятидесятирублевую кофточку за полцены.

— Сколько просил, столько и дала... Сейчас в подсобке сниму, не при вас же раздеваться. До такого бесстыдства я еще не докатилась...

Ряузова сбегала в подсобку, переоделась в еще более шикарную гипюровую блузку. Кофту она завернула в газету, но не выпускала пока из своих сарделечных пальцев.

— Опишите подробно, как он выглядит, ваш синюшник?

— Сейчас, сейчас, дайте вспомнить... Блондин, нос такой крючковатый, типа грузинского, глаза пронзительные... Одет ничего себе, даже не подумаешь, что алкаш... Брючки модные джинсовые, куртка кожаная престижная... при галстучке... Да я, товарищ Агеев, сама первая его разыщу, чтоб выцарапать из него деньгу мою трудовую... А может, вы мне отдадите за кофту, а?

Я забираю у нее сверток.

— Скажите спасибо, Ряузова, что под суд вас не отдаем!

— Это за что же?

— За скупку краденого!

— Так я ж не знала! Я думала, он у жены взял, по-родственному...

26

Наутро все сотрудники нашего отделения собираются в кабинете у Чекура. Виктор Антонович озабоченно угрюм, в ответ на приветствие буркает что-то неразборчивое.

— Видно, дали шефу накачайку сверху, — шепчет мне Саша.

— Будет буря, — соглашаюсь я. — По закону сообщающихся сосудов нас гнев начальства не минует. Бурный поток зарождается высоко в горах, а сметает все в долинах.

Минут десять Чекур распространялся о том, в каких трудных условиях ему приходится работать: положиться абсолютно не на кого, кругом — лень, бездарность и коснодумие, все надо делать самому.

— Вы что же думаете, у меня две головы на плечах? — бушует Чекур. — Одна, всего одна, да и та идет кругом! — и вдруг без всякого перехода обращается ко мне: — Агеев, доложите, как далеко вы продвинулись в поисках преступника, убившего Полубелову!

— К сожалению, Виктор Антонович, — поднимаюсь я, — достигли мы пока немногого...

Чекур неожиданно рассмеялся.

— Вот, орлы, учитесь! Агеев не пытается, как некоторые, имитировать бурную деятельность, хотя вкалывает днем и ночью, даже ранен был... Но наши успехи измеряются не количеством затраченного времени и сил, а результативностью. С этим пока у Агеева дело шваховое, в чем он честно и признается. Давайте вместе подумаем, как ему помочь...

В кабинете воцарилось тягостное молчание. Я понимаю ребят: все считают дело беспросветным, никто не хочет по собственной воле в него ввязываться. А главное — у каждого свои незавершенные задания.

Чекур не спускает с подчиненных воспаленного, пронизывающего взгляда.

— Нет, значит, добровольцев? Нет желателей-хотельщиков? Ладно, сам назначу! Давайте очертим круг предстоящих действий. Наиболее вероятная кандидатура — Брюнет, но он до сих пор не найден. Надо активизировать его розыск. Думается, не все его связи известны. Я убежден — он скрывается в городе, заслон в аэропорту и на вокзалах у нас прочный. Надо запросить колонию, с кем он отбывал наказание и кто освободился в одно время с ним или позже... Далее. Мы слишком рано успокоились, получив отрицательные результаты по простыне и рисунку. Из того, что мы вышли на людей, непричастных к преступлению, еще ничего не следует, эти версии не опровергнуты до сих пор, потому что до конца не проверены... И вообще — я чувствую непонятный холодок к этому делу. А между тем, никто его с нас не снимал! И работать вполнакала никто нам не позволит!..

Чекур передохнул, острым прицельным взглядом обвел сотрудников.

— Бурлак!

— Я! — вскочил Олег.

— Займешься снова простыней. Нужно выяснить — или в прачечной повторно выдали кому-то ту же самую метку, или номерок Кислякова каким-то образом попал в руки преступника. Цепочка может оказаться очень длинной, как-никак минуло больше десяти лет, но пройти ее надо до конца.

— Есть пройти до конца!

— Зутис!

— Я! — придерживая полы незастегивающегося пиджака, встал Саша.

— Тебе поручается картинка. Агеев зашел с ней в тупик, хотя и выяснил, кто рисовал. Так что у тебя задание полегче — кружить вокруг семьи Худяковых и потихоньку прощупывать круг их знакомств. Кроме того, надо тщательнейшим образом проверить все квартиры, где они раньше жили.

— Слушаюсь!

— Будкевич!

— Я! — лениво поднялся Игорь.

— Организуешь поиск синюшника, который продал Ряузовой кофту. Вряд ли преступник сам рискнет сбывать краденое, скорей всего, он кому-нибудь поручил.

— Есть! — козырнул Будкевич.

— Агеев!

— Я!

— У тебя задание прежнее — искать своего лучшего друга Брюнета. Надо как следует потолковать с задержанной троицей, не может быть, чтоб они ничего не знали...

27

«Святая троица» была заключена в изолятор временного содержания, находившийся на городской окраине.

Сдав оружие и пройдя через хитроумную систему автоматически открывающихся и закрывающихся решетчатых дверей, я попадаю, наконец, в помещение, куда вызываются на допрос подследственные. Первым прошу привести Вадима Огаркова. В шайке валютчиков он был на подсобных ролях: подай, принеси, продай, обменяй — поэтому очень уж суровая статья ему не грозила. Я рассчитывал на откровенность Вадима и не ошибся. На вопросы Огарков отвечал охотно и без запинки, чувствовалось, что он искренне хочет нам помочь.

— Скажите, вы давно знаете Полубелову?

Огарков откидывается на спинку стула и прикрывает глаза, видимо, так легче вспоминается.

— Года три... С тех пор, как познакомился со Светой...

— Вы ее любили?

— Да, очень. И я ей, вроде бы, нравился. А вот матери пришелся не по вкусу. Ты, говорит, нищий, у тебя ничего нет, как же, говорит, ты осмелился к моей красавице-дочке со своим суконным рылом... Очень грубая была женщина, рубила напропалую... Она мне, в сущности, всю жизнь искалечила, из-за нее меня и с посудины списали...

— Как это случилось, расскажите подробней.

Огарков покусал плотными ровными зубами нижнюю губу.

— А, не хочется вспоминать... Заели меня ее слова. Ах, так, думаю, тебе, значит, богатенького нужно? Будет тебе богатенький!