Прерванный рейс - Леонид Михайлович Медведовский

Следователь открыла папку с материалами дела, нашла нужную страницу.

— В прошлый раз после беседы с Дмитрием Дмитриевичем вы по моей просьбе побывали в прокуратуре. Если помните, я тогда поинтересовалась, бывали вы у Полубеловой дома или нет.

— Я ответила — была один раз.

— С кем?

— Одна, с кем же еще!

— У нас, Людмила Юрьевна, другие сведения. Вы были у Полубеловой с каким-то мужчиной, провели с ним целую ночь.

Шорникова залилась ярким румянцем.

— Охота вам, товарищ следователь, слушать всякие бредни!

— Это уж, простите, моя забота, что слушать. Я повторяю вопрос: были вы с мужчиной у Полубеловой?

Шорникова яростно раздула ноздри.

— Ну, была, была! И что из этого?

— Почему же скрыли это от следствия?

— Я считала, что это мое личное дело и никакого отношения к следствию не имеет. Разве не так?

— Сейчас все, что касается ваших отношений с Полубеловой, важно. Тем более, что ваше ночное свидание состоялось за два дня до ее смерти. Расскажите подробно, как все было.

Внезапно Шорникова тихо заплакала. Вот так сразу, без всякого перехода. Только что улыбалась, злилась, негодовала, а тут вдруг из глаз у нее ручьем потекли обильные непритворные слезы.

— Я расскажу, все расскажу... Только вы, пожалуйста, не трогайте этого человека... Он женатый, у него двое детей... Если жена узнает... если узнает начальство...

— Зачем же вы встречаетесь с женатым человеком? Разве мало на судне холостых мужчин?

— А если мне никто не нравится, кроме него? Любовь у нас, можете вы это понять?

— Вы надеетесь, что ради вас он бросит семью?

Шорникова вздохнула — устало и безнадежно.

— Ни на что я больше не надеюсь...

— Но ведь вы говорили Полубеловой, что, будь у вас отдельная квартира, он ушел бы от жены.

— Откуда вы знаете? — на лице Шорниковой почти мистический ужас, словно она услышала голос с того света. — Да, Полубеловой я это говорила, но ведь она...

И замерла, не в силах продолжить, закончить фразу.

— Убита, хотели вы сказать? Да, но жив свидетель, который ночевал в ту ночь у Веры Сергеевны.

— Ах, вон оно что, — розовая краска снова вернулась на лицо Шорниковой. — Да, припоминаю, была в тот вечер какая-то пьяненькая тетечка...

— Однако это не помешало ей рассказать о том вечере во всех деталях. Итак, я вас слушаю.

Шорникова подробно, ничего, не утаивая, рассказала о своей ночевке с Мешковым в квартире Полубеловой.

— Вы как-то возместили Вере Сергеевне причиненные ей неудобства?

— Еще бы! Я ей подарила ликерный сервиз, который купила в Канаде, и кофточку.

— Вот эту? — Сушко вынула из стола кофточку, изъятую у Ряузовой.

Шорникова помедлила с ответом, приглядываясь.

— Н-нет, другую, с блестками.

— А такую кофточку вы видели у Полубеловой?

— Да, в шкафу у нее лежало штук шесть, она их привезла для продажи.

Сушко сделала небольшую паузу, готовясь к решающему удару.

— Людмила Юрьевна, в прошлый раз мы говорили об анонимке, которую кто-то написал на механика Царенка...

Тут Сушко мельком глянула на меня, и я, как было условлено, едва заметно кивнул. Однако, то ли Шорникова не была причастна к анонимке, то ли хорошо собой владела, она никак не реагировала на наш безмолвный диалог.

— Да, был такой разговор...

— И кто автор анонимки, вы не догадываетесь?

Шорникова быстрым движением облизала пересохшие губы.

— Мало ли завистников на свете, кому чужое счастье спать не дает. Вот узнают про нас с Сережей, тоже напишут...

— А сейчас никто не знает о ваших отношениях?

— Никто, кроме самых близких подруг. Так что я прошу вас сохранить в тайне все, что я вам сегодня рассказала. Иначе придется расстаться с морем и мне, и ему...

— Спасибо, Людмила Юрьевна, я выяснила все, что мне нужно было. Дмитрий Дмитриевич, может быть, у вас будут вопросы?

Предложение Сушко застигло меня врасплох. Я был занят тем, что, внимательно наблюдая за мимикой и интонациями Шорниковой, пытался определить, где она говорит неправду и для чего ей эта ложь нужна...

Я придвинулся со своим стулом поближе.

— Людмила Юрьевна, вы виделись с Тулиной?

— Конечно, мы же с ней подруги.

— Она вам рассказывала, кто и как ее похитил?

— Да, целое приключение. Бедняжка, она так переволновалась, когда этот мерзавец...

— Вы его знаете?

— Кого, Глотова?.. Нет, только от Светланы услышала эту фамилию. Из всей компании мне знаком лишь Вадим Огарков, вместе потому что плавали. Еще будут вопросы?

— Спасибо, нет.

— Спрашивайте, пока я здесь, а то уплыву в далеко море — не найдете.

— Вы собираетесь в рейс? — встрепенулась Сушко. — Когда?

— Через два дня. Сегодня отправляюсь в Мазпилс, надо подготовиться. Надеюсь, я вам больше не понадоблюсь?

Следователь с сомнением покачала головой.

— Не знаю, не знаю, Людмила Юрьевна. Можете пока ехать. Если вы нам потребуетесь, мы вас найдем и в море.

— Ну, уж это вряд ли! — самонадеянно усмехнулась Шорникова. — Тогда я пошла. До свидания!.. — И ушла развинченной, танцующей походкой.

— Что скажете, Дмитрий Дмитриевич? — спросила Сушко, глядя ей вслед.

— А что сказать? Сексапильная женщина! Из породы тех, кто кует свое счастье любыми средствами, в том числе и недозволенными, вроде кражи мужа у законной жены.

— И все?

— Для более серьезных выводов нет фактов. Какие-то сомнения у меня закопошились, но мотив по-прежнему не прощупывается... Глотов — вот кого надо найти в первую очередь. Тогда можно будет заняться и Людмилой Юрьевной... Одно несомненно — артистка она прирожденная! Впрочем, как все женщины!

— Неужели все? — иронически подняла бровь Сушко.

— Простите, Галина Васильевна, — спохватился я, — к вам это не относится.

— Жаль, — улыбнулась Сушко краешком губ, — мне бы это совсем не помешало...

30

Выйдя из прокуратуры, я останавливаюсь в раздумье — куда идти. Не завернуть ли в родной Зареченский райотдел?.. Давно там не был, еще подумают — занесся.

Начальник угрозыска Бундулис — все такой же толстый и добродушный — страшно мне обрадовался.

— Дим Димыч, дорогой, здравствуй! Что ж ты не заглянешь никогда? Зазнался, важной шишкой стал!..

— Дела, Ивар Янович, — смущенно оправдываюсь я, —