Прерванный рейс - Леонид Михайлович Медведовский

Маркин отложил ручку, задумался.

— М-да, с этой стороны я к вопросу не подходил. Но если уж на то пошло, Шорникова тоже вниманием мужчин не обижена.

— Внимание вниманию рознь. Кстати, что там у Шорниковой с боцманом Мешковым?

Маркин встрепенулся, как гончая, почуявшая дичь.

— Лично я ничего не слышал. А у вас есть сигнал? Проверим, непременно проверим...

Я сыграл отбой — поднимать шумиху мне совсем ни к чему.

— Стоит ли, инспектор? Очередная сплетня, не более. Вы лучше вот что скажите, кто из моряков замечен в провозе контрабанды?

— Вас интересует состояние на сегодняшний день?

— Да, именно на сегодняшний.

— Тогда — никто!

— Как это? — не понял я.

— Очень просто. Кто замечен — тот уже не моряк. У нас, как у саперов, ошибаются только раз. Попался по-крупному — под суд, за мелочь лишаем визы и — пиши открытки!..

— Ясненько, — я встал, попрощался с Маркиным и пошел к двери. У порога обернулся. — Кстати, инспектор, мне тут надо одну бумагу отпечатать, где бы я мог это сделать?

— Зайдите к секретарше, мигом отстучит.

— Зачем, я сам. Есть здесь где-нибудь свободная машинка?

Маркин немного подумал.

— Есть. В плановом отделе. Как войдете, справа на столике. Никто на ней не печатает, там, кажется, две буквы сбиты...

Я пошел искать ничейную машинку. Она действительно стояла в комнате, куда мог зайти любой желающий. Минут десять стучал я на машинке, и никто даже не поинтересовался, кто я такой и что здесь делаю. М-да, бдительность, товарищ Маркин, у вас не на высоте!.. Я снял пробу с прописных букв для экспертизы и поехал в Управление.

Сомнений нет — обе анонимки смастерил и послал один человек. Но кто?.. Древние римляне в таких случаях говорили: «Fecit cui prodest» — Сделал тот, кому это было выгодно.

32

Чекур явно чем-то озабочен, он то и дело поглядывает на часы. Кивнул рассеянно на стул — садись без церемоний. Хмуро выслушал мой доклад, внимательно рассмотрел оба письма.

— Анонимки напечатаны на одной машинке — это ясно без всякой экспертизы. Смотри — у всех букв «К» правая нижняя лапка не пропечатывается, сбита. Но вот задача: как доказать, что обе анонимки — дело рук мадам Шорниковой? — он снова взглянул на часы. — Я, Дима, многого жду от встречи с Ряузовой. Знает она продавца кофты, знает. Но скрывает. Почему?.. Это нам предстоит выяснить. — Он потряс рукой, посмотрел на циферблат. — Что за чертовщина, стоят, что ли? Сколько на твоих?

— Половина первого.

— Ну, правильно, а повестка выписана на двенадцать, Куда ж она подевалась, чертова кукла?.. Или она не знает, что к Чекуру не опаздывают?!

Зазвонил телефон, Чекур снял трубку. Слушал, наливаясь густым багрянцем, нервно барабаня пальцами по столу.

— Хорошо, сейчас буду!

Положив трубку, Чекур некоторое время сидит молча, потом угрюмо усмехается.

— Плохи наши дела, Дима, — Ряузова сбита машиной. Поехали!..

Когда мы прибываем на место происшествия, пострадавшую уже заносят в неотложку. Чекур подходит к врачу.

— Доктор, что с ней?

Врач оценивающе смотрит: «А по какому праву спрашивает этот штатский?». Но, встретившись с немигающим чекуровским взглядом, послушно отвечает:

— Перелом ноги, сотрясение головного мозга...

— Говорить сможет скоро?

— Через неделю, не раньше.

Инспектор ГАИ — молодой, с литыми плечами, распирающими новенький лейтенантский китель — измеряет длину тормозного пути. Увидев приближающегося Чекура, инспектор поднимается с колен, козыряет.

— Я, товарищ полковник, обнаружил в паспорте пострадавшей повестку в угрозыск, подумал, что-то важное, потому сразу и позвонил.

— Молодец, лейтенант, службу знаешь. Где виновник наезда?

Инспектор ГАИ вытирает сразу вспотевший лоб.

— Виновник скрылся, товарищ полковник. Вот ведь дурила — он и не очень виноват в наезде. По свидетельству очевидцев, эта женщина перебегала улицу в неположенном месте. Теперь будет отвечать за неоказание помощи пострадавшему. Если, конечно, найдем его...

— Надо найти, лейтенант, вот как надо, — Чекур рубанул ребром ладони по горлу. — Номер записали?

— Очевидцы утверждают, что номер иногородний.

— Вот как? — насторожился Чекур. — Может быть, мазпилсский?

— Может, и мазпилсский. Всем постам ГАИ, всем патрульным машинам дано задание задержать вишневые «Жигули» с разбитой правой фарой.

Всю обратную дорогу Чекур мрачно молчит, напряженно что-то обдумывая.

— Вы считаете наезд не случайным? — осмеливаюсь я, наконец, прервать затянувшееся молчание.

Чекур живо оборачивается, словно давно ждал этого вопроса.

— Хотелось бы мне думать, что это слепой рок сыграл с нами злую шутку. Я почти уверен, что Ряузова прекрасно знала продавца кофты, но скрывала по каким-то неизвестным нам причинам. Теперь вот и суди: случайность это или ликвидация свидетеля?.. Все в этом наезде подозрительно: и то, что совершен он именно в тот момент, когда Ряузова направлялась в Управление, и то, что нарушитель скрылся... Потеряна важная ниточка, кончик которой уже был в наших руках.

— А что с простыней?

— Худо, Дима. Бурлак совсем зашился — количество причастных к этой версии растет в геометрической прогрессии. Кисляков одно время жил в общежитии, метки были общие — вот и собери теперь всех этих людей. Соберем, конечно, если очень нужно будет. Половину Бурлак уже опросил. Но этот путь — с Ряузовой — был короче. Однако кто-то нам его пересек. Случайно или намеренно?..

В Управлении мы расстаемся. Чекур поднимается к себе, я иду в свое отделение. В пустой комнате Саша Зутис упрямо выжимает двухпудовую гирю.

— Все жирок сгоняешь? — приветствую я его. — Отдохни — запыхался!

Зутис в последний раз поднимает гирю и опускает ее на пол.

— Дим, но ведь правда, неприлично работнику милиции ходить с животиком?

Сашка ждет от меня утешения, но я всегда был правдив до жестокости.

— Конечно, неприлично! Это ж тебе не контора какая-нибудь, а угрозыск. Передний край борьбы с преступностью!

Саша совсем приуныл.

— Ну, что мне делать, посоветуй. Я же ем вдвое меньше тебя.

— А потому что ты добрый. Что ни ешь — все в пользу.

— А ты, значит, злой?

— А я злой! Злые толстыми не бывают.

Саша задумывается глубоко и надолго. Я хлопаю его по плечу.

— Ладно, Сашок, так и быть, дам тебе