Прерванный рейс - Леонид Михайлович Медведовский

21

На место встречи я прибываю вовремя: Зутис сообщил, что в квартиру Сакулина зашел лохматобровый старичок, приехавший на собственной «Победе». Машина, правда, старого выпуска, так что к деловым знакомым Полубеловой отнести его можно лишь с большим натягом. И все же...

Сначала все было тихо и спокойно. Внезапно дверь подъезда распахнулась, оттуда показался Анатолий Сакулин. Он держал за шиворот, почти на весу тощего, костлявого старичка и нещадно его тряс.

— Я тебе покажу долги! — кричал на всю улицу Сакулин. — Ты у меня сейчас все расскажешь! Отвечай, где Светка? Куда ты ее засундучил?!.

Старик молча извивался в его клешнястых руках, тщетно пытаясь вырваться. Я уже хотел выскочить, чтобы отнять беднягу у разъяренного Сакулина, но старикан сам вывернулся, оставив в руках моряка замызганный пиджачок, вскочил в «Победу» и захлопнул за собой дверцу. Пока оторопевший Сакулин соображал, что произошло, старик завел мотор и рванул прямо с места.

— Саша, за ним! — командую я. — Жми на всю железку!

Водитель «Победы», насмерть перепуганный свирепым моряком, гонит, не разбирая ни знаков, ни дороги, и, чтобы поспеть за ним, дисциплинированному Зутису тоже пришлось пару раз нарушить правила. Серенькая «Победа» вырывается на шоссе, ведущее в Зальмалу, и мчится под сто километров в час. Надо отдать Сашке должное — его «Москвич» идет впритирочку. Легковушек на шоссе много, и это в глаза не бросается. Однако за Думбури поток машин заметно редеет, нашему «Москвичу» пришлось поотстать. Когда выехали на проспект Балтера, стало ясно — лихой гонщик живет у реки Индрупе.

Потом мы ехали ухабистой проселочной дорогой, потом тряской лесной. Неожиданно «Победа» вильнула во двор одиноко стоящего хутора. Зутис проехал далеко вперед и остановился на опушке леса.

— Что будем делать? — спросил он. — Нагрянем с обыском?

— С какой стати и по какому праву? Сперва надо разведать, здесь ли Светлана. Представляешь, какой у нас будет видик, если в доме ее не окажется. Старик подаст жалобу прокурору и будет стопроцентно прав.

— А ты уже испугался? — не преминул съязвить Зутис.

— За тебя, дуралея! — пихнул я его локтем в бок. — Заставь тебя богу молиться — всем лбы расшибешь. Вот что, Сашок, поезжай в Зальмалский горотдел и сообщи Чекуру. Мы должны устроить здесь засаду. Если Светлана в доме старика, ее непременно навестят, и мы схватим похитителей с поличным. Давай, Сашок, жми! И пусть Чекур пошлет кого-нибудь узнать у Сакулина, что ему предлагал старикан, почему он так разъярился...

Зутис уехал окольной лесной дорогой, чтобы лишний раз не проезжать мимо хутора. Над угрюмо насупившимся мохнатым лесом опустился свежий тихий вечер. Стало быстро темнеть, на ясно-голубом небе все четче обозначалась молочно-белая плошка луны.

Я неслышно подобрался к дому старика. За непроглядной изгородью из кустов сирени густела застойно-оцепенелая сонная тишина. Да, местечко для сокрытия похищенного — лучше не придумаешь. Кричи — не кричи, никто не услышит.

Вскоре раздался приглушенный шум мотора — это возвратился Зутис.

— Виктор Антонович твой план одобрил, — сообщает Саша, возбужденно блестя глазами. — Сказал: ждите, возможно, кто и явится. Тот парень уже побывал в дежурной части, все рассказал. Старик, оказывается, требовал выкуп. Он предъявил записку Тулиной, где та просила отдать деду пятьсот рублей, иначе он ее не выпустит.

— Значит, Светлана здесь... Вот что, Саша, оставайся в машине, а я буду дежурить возле дома. Под утро меня сменишь.

— Спать можно? — позевывая, спрашивает Зутис.

— Спи, только не очень крепко. Учти: слаще сон — толще жир.

— Типун тебе на язык! — ругнулся Зутис и стал откидывать спинку водительского кресла.

Я возвратился к дому старика и довольно уютно устроился за поленницей. Внезапно услышал, как кто-то отчаянно молотит кулаками в дверь. Звуки исходили из небольшого сарайчика в глубине двора. «Ага, вот где он ее прячет!..»

На шум вышел из дома хозяин — суровый и неласковый.

— Опять громыхаешь? Чего тебе?

— Эй, дед, ты был у Толика? — послышался голос Светланы.

— Прохиндей твой Толик! — Старик сердито сплюнул. — Еле вырвался от него — хотел в милицию оттащить.

— Жаль, что не дотащил...

— Ах, ты вон как заговорила! — задвигал старик бровями. — Ну и кукуй здесь до морковкина заговенья! Не хотела по-хорошему — сиди под замком! И все дела!

— Дед, а дед, открыл бы — надо мне... Куда я убегу, когда ночь на дворе...

— Ништо, потерпишь до утра. Вышла ты из моего доверия, вот что я тебе скажу. Значит, что-то не то написала, раз он так осатанел.

— Дед, а как тебе удалось вырваться из Толькиных клешней? Мне — так вот никак!

— И не говори, сам дивуюсь, что жив остался. Сумасшедший он у тебя, как есть ненормальный.

— Дед, выпустил бы, а? Скучно мне здесь. Света нет, читать нечего...

— Кончай скулеж, пигалица! Тебя сюда не для веселья поместили, а чтоб не сболтнула чего лишнего...

— Ну, дед, дай мне только выбраться отсюда. Уж я их посажу на якорь! Всех до единого!.. Ты-то как в этой теплой компании оказался?

— А, что говорить! — Старик опять в сердцах сплюнул. — Вспомнил Бородач мои старые грешки, ну и пригрозил, что стукнет, куда следует, если ослушаюсь. Те грехи, по давности, давно списаны, небось, а все же боязно...

— Боясь старых грехов, принялся за новые? Рисковый ты мужик, дед!

— И не говори, дочка, совсем запутал меня этот бородатик...

— Ой, дед, выпусти скорей, пока меня не нашли. Потом захочешь покаяться — ан поздно!

— Ладно, девонька, спи. Утром решим, как с тобой управиться. Может, и вправду выпущу. Ну их! И все дела!..

Старик попробовал, надежно ли приперта дверь, и ушел в дом. В сарае заскрипел топчан — видимо, дедова пленница устраивалась на ночлег.

Я раздумывал, как быть. Отпереть сарай и выпустить Светлану? А куда она пойдет на ночь глядя? К тому же, если этот запутавшийся дед действительно освободит ее утром, я лишу его возможности искупить свою вину... Пусть поспит Светлана еще одну ночку в неволе — умнее будет. Ведь скрыла от нас со следователем имя одного из своих женихов — Вадима Огаркова, не сказала о том, что мать занималась валютными махинациями. И вот он