Королевская кровь - Риз Боуэн

— Данай спустимся, полюбуемся на выезд и проверим, есть ли среди них твой красавец-вампир — жив ли он в самом деле? И сможешь ли ты узнать его при дневном свете? Разумеется, если он едет на охоту, то он не вампир — они ведь не переносят дневной свет, как ты помнишь.

И Белинда повела меня за собой по лестнице в галерею, откуда удобно было наблюдать сверху за главным холлом. Там, внизу, уже собралась многочисленная компания молодых людей. Все были наряжены в меховые шапки и зеленые охотничьи куртки, так что и слуг от господ не отличишь.

— Вот, пожалуйста, целое скопище графов, и баронов, и кого угодно, все холостые и все наверняка с тобой в родстве. Выбирай любого.

— Но моего вампира тут нет, — сказала я, рассматривая молодых людей; многие были хороши собой, настоящие аристократы. — Вот тебе и доказательство. Он не человек, не какой-нибудь молодой граф из числа гостей. Теперь тебе придется мне поверить.

— Я охотнее поверю, что здешнее красное вино крепче, чем ты привыкла, и от него тебе приснился кошмар, — не согласилась Белинда. — Да, табун подобрался что надо, верно? Конечно, Антону меховая шапка очень к лицу — так мужественно, так по-дикарски. Я хотела, чтобы он взял меня на охоту, но он ответил — едут только мальчики. Вот вреднюги! Я так люблю пострелять на охоте, а ты?

— Собственно, не очень. Стрелять куропаток еще куда ни шло, они такие глупые, и верховая охота мне нравится, но я всегда вздыхаю с облегчением, если лисице удается спастись и спрятаться в нору.

— А теперь чем займемся? — спросила Белинда, оглядывая пустые галереи.

— Мне надо идти на примерку платья, — ответила я. — Пойдем со мной за компанию.

— Пожалуй, — согласилась она. — Жаль, я больше не занимаюсь моделированием платьев, а то бы сейчас присмотрела какие-нибудь идеи.

— Ты забросила свою работу?

— Вынужденно, дорогая моя. — Белинда нахмурилась. — Не могла больше позволить себе терять деньги. Видишь ли, мне никто не желал платить. Все клиентки легкомысленно говорили: «Запишите на мой счет», а потом, когда приходило время расплачиваться, принимались увиливать любыми способами. Одна дама вообще заявила — мол, я должна быть благодарна что она бесплатно рекламирует мои платья, и это мне впору платить ей. Так что теперь я, как и ты, безработная. Может, скоро тоже обрадуюсь возможности пойти в служанки. — Она с усмешкой взглянула на меня. — Кстати, скажи, тебе удалось найти приличную горничную и привезти с собой?

— Да, но не сказала бы, что она приличная. Вообще-то она никуда не годится. Вчера пыталась надеть мне на голову платье через пройму рукава — я даже застряла. Потом уснула у меня на кровати, пока я ужинала, а сегодня утром забыла меня разбудить и подать завтрак.

— Где ты отыскала такое сокровище?

— Она родственница дедушкиной соседки, миссис Хаггинс. Кокни.

— Поделом тебе.

— Она старается как может, — возразила я. — И даже нравится мне. Представь, попала в совершенно непривычную обстановку и ни разу не заплакала и не ударилась в панику. Однако все-таки нужно выяснить, почему она не принесла мне утром чай. Уж на чай я могла бы рассчитывать.

Проходя лестницу, ведущую в кухню, мы увидели, как предмет нашей беседы поднимается нам навстречу, стряхивая со своего фартучка крошки.

— О, и вы туточки, мисс, — обрадовалась Принци. — Ну и чудная у них тут еда, скажу я вам! На завтрак подают холодное мясо с чесноком. Слыханное ли дело? Булочки, правда, вкусные.

— Принци, что с вами случилось? — холодно спросила я. — Я ждала, что вы принесете мне утром завтрак и поможете одеться.

— Ой, лопни мои глаза! Извиняюсь, мисс, — спохватилась Принци. — Я ведь когда в кухню шла, вроде как помнила — должна еще чтой-то сделать. Ну а как увидела, что все слуги завтракают, так тоже решила подкрепиться, пока они все не уплели. Вчера-то я без ужина осталась, так голодная была — страшно сказать.

Я почувствовала себя виноватой. Мне следовало позаботиться, чтобы Принци не ходила голодной. Но тут я вспомнила наставления леди Миддлсекс насчет строгости с прислугой.

— Впредь я ожидаю, что чай мне будут подавать в восемь утра, вам ясно? — спросила я.

— Лады, мисс! — ответила Принци.

— И вы должны называть меня «миледи», помните?

— А, ну да. Прямо из головы вылетает. Папаша мой говаривал — ты, мол, и голову бы где-нить потеряла, кабы она у тебя на плечах не сидела. — И она вся заколыхалась от хохота. — Ну, так чего мне теперь делать?

— Ступайте ко мне в комнату и переберите мою одежду. Проверьте, что нужно погладить. Сегодня вечером на ужин я хочу надеть другое платье.

— Лады, — ответила Принци. — А утюг тут где взять?

— Спросите других слуг, — сказала я. — Понятия не имею, где здесь держат утюги.

Принци затопала вверх по лестнице, а я вернулась к Белинде, которая наблюдала за нами из сумерек галереи.

— Милочка, она совершенно безнадежна, — вынесла вердикт Белинда. — Будь она лошадью, ее следовало бы пристрелить.

— Какая ты злюка!

— Знаю. В том-то и потеха. — Белинда послала мне воздушный поцелуй. — Беги на свою примерку. Если остальные подружки невесты такие же страшилища, как Матти раньше, ты будешь звездой, и все мужчины будут твои. Чао-чао!

И она послала мне еще один воздушный поцелуй.

***

Я отыскала малую гостиную, где под стук швейных машинок трудилась целая команда мастериц, а между ними расхаживала, несомненно, та самая хваленая француженка, размахивала руками и громко распекала их. А у камина щебетала стайка девушек — кто сидел, кто стоял. Некоторые были в одном белье, и француженка снимала с них мерки. Кое-кто из девушек был явно знаком между собой. Мне они вежливо кивнули. Подоспела Матти, взяла меня за руку и представила всем сначала по-немецки, потом по-английски, и при этом называла «моя закадычная школьная подружка», что было некоторым преувеличением. Однако поправлять Матти я не стала и улыбнулась в ответ на ее улыбку. Что это вдруг она меня так полюбила, если до того ни разу не пыталась со мной связаться после нашего выпуска из пансиона?

Платья оказались прелестными: и впрямь настоящий парижский шик — кремово-белые, длинные, простые и очень элегантные, и с небольшим шлейфом, напоминавшим шлейф на платье невесты. Более того, вопреки предсказаниям Белинды, остальные подружки невесты оказались прехорошенькими — кузины из немецких царствующих семейств. Одна из них, высокая, стройная, белокурая, посмотрела на меня с интересом, будто я была ей знакома, потом подошла поближе.

— Вы Джорджиана, ja?[16] Я