Королевская кровь - Риз Боуэн

class="p1">— Придется снова надеть вчерашнее, винного бархата, — вздохнула я, — если только Белинда не ссудит мне что-то из своих нарядов. Сбегайте к ней в комнату, расскажите, что натворили, и попросите другое платье.

Я ждала, сгорая от нетерпения и прикидывая, сумеет ли портниха починить платье — один из моих немногих приличных вечерних нарядов. Принци вернулась очень быстро, красная как помидор.

— Я постучалась и вошла к ней в комнату, мисс, а… а… она там не одна! В постели с мужчиной, и они… ну… сами знаете.

— Могу догадаться, — вздохнула я. — Правило номер один. На будущее, когда постучишь, всегда дождись ответа «войдите».

— Ясное дело, мисс, — ответила Принци.

Итак, пришлось снова облачиться в винный бархат. Причесалась я самостоятельно и отправилась в столовую. Сегодня ужин обещал быть более официальным, чем вчера, поскольку изначально ожидалось, что к нему прибудут разные коронованные лица. Мажордом, граф Драгомир, настоял на своем — хотя они и не прибыли, на столе были разложены карточки с именами гостей, и мне сообщили, что меня в банкетный зал поведет царевич Антон. Пока я ждала его, ко мне подошла леди Миддлсекс, за которой неотступно следовала мисс Розан.

— Я так рада! — взволнованно сказала последняя. — Как мило со стороны ее высочества настоять, чтобы и мы участвовали в празднике. Я никогда раньше не была на таком грандиозном банкете. Столько блеска, столько изысканности, совсем как в романах! Вы прелестно выглядите, дорогая.

— Платье то же, что и вчера, — прямолинейно заметила леди Миддлсекс.

— Но такое чудесное и элегантное, — с доброй улыбкой сказала мисс Розан. Сама она была в простом дневном платье в цветочек, решительно неподходящем для вечера.

— Надеюсь, сегодня мне удастся уснуть, — доверительно шепнула старая дева мне на ухо. — Без сна долго не продержишься, но дверь в мою комнату не запирается, а по коридорам все ночи напролет кто-то крадется, и я боюсь…

Прозвучал гонг. Появился Антон и взял меня под руку.

— Салют, старушка, — сказал он.

— Вы учились в Англии в одной школе с братом? — спросила я.

— Ну да, только меня исключили, — ответил он. — Точнее, вежливо попросили на выход. Боюсь, я слишком много курил в уборных. Но тарахтеть по-английски навострился неплохо. — Он весело улыбнулся. — Ваша подружка Белинда просто шик, верно? Такой живчик, прямо искры летят.

— Да, что верно, то верно.

— Ужасно жаль, что она не королевских кровей.

— Отец Белинды — баронет, — сообщила я, — а сама она — достопочтенная.

Антон грустно вздохнул.

— Увы, маловато будет. Отец прямо клещами держится за все эти идеи про семью превыше всего, чувство долга и прочую чепуху. Можно подумать, есть разница, на ком я женюсь! На трон взойдет Ники, он и наследников произведет, а мне трона никогда не видать.

— А вы бы хотели править?

— Собственно, я бы предпочел свободную и беззаботную жизнь, — признался Антон. — Я учился химии в Гейдельберге. Захватывающе интересно.

— Везет вам, — сказала я. — Хотела бы я поучиться в университете.

— Почему не стали?

— Я ведь девушка. Мне одна дорога — замуж. И никто не вызвался оплатить мое образование.

— Вот обидно!

Торжественно затрубил рог. Лакеи в роскошных черно-серебряных ливреях распахнули створки дверей, и мы проследовали в зал. На сей раз по бокам от меня сидели Ханнелора и Антон, а напротив — Ники и Матти, но рядом с Ники снова устроился фельдмаршал Пирин. Сегодня он умудрился нацепить на себя еще больше орденов и медалей, чем вчера. Фельдмаршал посмотрел на меня, потом на Ханнело-ру и оживился.

— Хорошо, очень прекрасно. Сегодня со мной за столом две красавицы, пир для глаз. Очень великолепно.

Ухмылка у него была плотоядная. Как точно подметила моя мать, казалось, он мысленно раздевал нас.

— Будьте осторожны с этим чудищем, — шепнула мне Ханнелора. — Вчера он ущипнул меня за пятую точку.

— Не беспокойтесь, я уже с ним сталкивалась и стараюсь его избегать, — шепотом отозвалась я.

От меня не укрылось, что Антон старательно высматривает Белинду, но ее не было видно — вероятно, ее усадили на дальний конец стола с простыми смертными. Поневоле глаза мои остановились на Матти, я не могла отвести взгляда от ее рта и шеи. Ничего необычного, ни единого следа крови, но только вот она была в закрытом платье с высоким воротником. Матти заметила мой взгляд и неловко потупилась. Я поймала себя на том, что оглядываю всех гостей — нет ли у кого следов укуса на шее? Одна дама щеголяла многоярусным жемчужным ожерельем, но больше ничего подозрительного я не увидела. Может, вампиры кусают друг друга, откуда мне знать?

Прислуга торжественно подавала блюда за блюдами, и вот появился венец обильного обеда — целый жареный кабан с яблоком во рту.

— Это не тот, которого мы подстрелили сегодня, — сказал Антон. — Наш куда крупнее.

— А кто именно его подстрелил?

— Вообще-то я, — понизил голос Антон, — но мы устроили так, чтобы Зигфрид решил, будто это он. Зигфрид ужас как честолюбив по этой части.

На протяжении всего ужина Драгомир неотступно следил за прислугой, жестами отдавая приказания, словно дирижер. Когда подали кабана, мажордом встал за плечом у Николая и ударил по столу жезлом.

— Ваши королевские высочества, дамы и господа, прошу всех встать, — объявил он по-французски, а затем по-немецки. — Его высочество царевич Николай хочет провозгласить тост за здоровье своей невесты и за ее чудесную страну.

Николай встал.

— Раз начинаются тосты, подайте шампанского, будьте любезны, — сказал он. — Что еще я могу пить за мою прекрасную невесту?

— Простите. Разумеется, шампанское.

Драгомир рявкнул короткий приказ, появились бутылки шампанского, весело захлопали пробки, золотистое вино запенилось в бокалах. И начались тосты. Бесконечный поток тостов. У нас дома на официальных банкетах провозглашение тостов — торжественная и строгая церемония; распорядитель так и выпевает: «Прошу всех встать и поднять тост за короля», и все вполголоса произносят: «За короля, благослови его Господь». А тут заварилось то, что моя мать назвала бы гулянкой. Ни малейшего порядка! Каждый, кому приходил в голову какой-нибудь тост, поднимался и провозглашал его в честь кого угодно. Стулья скрежетали по полу, в воздухе раздавались выкрики.

Драгомир как распорядитель банкета пытался навести порядок и перед каждым тостом гулко ударял жезлом по столу. Тосты звучали то на немецком, то на французском, то на английском, поскольку мало кто из гостей владел болгарским или румынским. Чокались бокалами те, кто сидел близко друг к другу, а остальным салютовали, причем всякий раз тост провозглашали в небольшом кругу соседей по столу, а прочие присоединялись по мере желания. Речи произносили главным образом мужчины —