Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд

– Джентльмены, – обратился он к нам, – прошу прощения за вторжение и за новости, которые я вам принес. В свете недавней трагедии граф не может принимать вас дальше. Он приносит вам извинения и просит вас вернуться в Лондон сегодня утром.

Разочарование Холмса было искренним.

– Конечно, Мейсон, – ответил он. – Я скоро напишу ему, но прошу вас прямо сейчас передать графу наши глубочайшие соболезнования, а также благодарность за его гостеприимство.

Было ли то, что произошло дальше, преднамеренным или случайным, я, наверное, никогда не узнаю. Но в этот момент лакей, наливавший кофе Холмсу, споткнулся, и немного почти кипящей жидкости выплеснулось на ногу Холмса. Не в силах контролировать реакцию, тот подпрыгнул и тут же осознал свою непоправимую ошибку.

Мейсон уставился на Холмса с удивлением, которое быстро переросло в холодную ярость.

– Оставь нас! – рявкнул он лакею, затем повернулся к Холмсу: – Не знаю, что за игру вы затеяли, сэр, но вы самозванец. Если бы не наша нынешняя трагедия, я бы увидел, как вас забрали в тюрьму в течение часа. Но сейчас я должен заниматься другими делами. Вы двое сядете на ближайший поезд в Лондон, или я лично прослежу, чтобы вас арестовали. Поверьте, последствия обязательно будут.

Через несколько минут нас вывели из особняка, кое-как погрузили на телегу наш собранный на скорую руку багаж и после тряской поездки, во время которой мы с Холмсом сидели молча, высадили на железнодорожной станции в Пенвике. Багаж сбросили на проезжую часть рядом с нами. Мой саквояж раскрылся, и его содержимое вывалилось на замерзшую слякоть.

Когда я начал собирать свои вещи, Холмс вытащил какую-то одежду из своей дорожной сумки и рявкнул:

– Поторопитесь, Ватсон. Оставьте наши вещи на станции, пока я переоденусь; нам срочно надо в тюрьму! Возможно, Померой поможет нам, а мы ему.

С этими словами он нырнул в станционный туалет и появился оттуда через несколько минут: Прендергаст был полностью уничтожен, а его место теперь занимал Холмс. Скорость перевоплощения моего друга поражала. Но размышлять об этом не было времени.

Мы помчались по улице, но, поскольку не знали наверняка, верное ли направление выбрали, остановились, чтобы спросить дорогу у одного прохожего, каковых в такую рань было мало на улице.

Стройный, хорошо одетый, со светлыми волосами, в круглых золотых очках, с серьезным, открытым лицом и с докторской сумкой в руках, молодой человек нашего возраста шел по Хай-стрит, направляясь куда-то явно по делу. Я спросил его, как добраться до тюрьмы, и, к моему удивлению, он ответил, что сам идет туда. Он представился доктором Гектором Фило, городским врачом.

– А ведь вы еще и коронер, верно?

– Да, конечно, – ответил молодой человек. Мы с Холмсом обменялись встревоженными взглядами. Почему его направили в тюрьму, а не в поместье? Меня распирало от вопросов, но Холмс предостерег меня взглядом.

– Мы тоже идем в тюрьму, – сказал Холмс дружелюбным, непринужденным тоном. – Не возражаете, если мы составим вам компанию?

– Буду только рад, – сказал молодой человек. – Каждый визит туда всегда выбивает из колеи.

Тюрьма находилась на некотором расстоянии от станции, и пока мы пробирались по обледенелым улицам, мимо закрытых ставнями магазинов и рынков, которые только-только собирались открываться, Холмс продолжил разговор с доктором Фило. Молодой врач нервничал и становился все более сдержанным. Наконец, чтобы не отвечать на наши вопросы, он сам поинтересовался, как нас зовут, чем мы занимаемся и откуда мы приехали.

К моему великому удивлению, Холмс ответил ему как есть.

– Меня зовут Шерлок Холмс из Лондона, – любезно рассказал он. – Я детектив-консультант. Возможно, вы слышали обо мне.

При этих словах молодой человек остановился как вкопанный.

– Боже мой! – изумленно воскликнул Фило. – Конечно, слышал! Мы с моей женой Энни читали о ваших приключениях! – Он повернулся и с энтузиазмом пожал нам руки. – А вы, наверное, доктор Ватсон! О, у меня слов нет, чтобы выразить вам, как я счастлив видеть вас обоих… ваш научный метод… замечательный способ, которым вы… но… что вы здесь делаете сейчас?

– Позже, – остановил его Холмс. – Так вы говорите, что восхищаетесь моими методами?

– Совершенно определенно! Я хоть в основном и сельский врач, но в этих краях de facto[60] стал еще и коронером, что противоречит моим предпочтениям. Скажу вам, мистер Холмс, было много случаев, когда я жалел, что не могу обсудить свои выводы относительно причин смерти с кем-нибудь, обладающим таким же колоссальным опытом, как ваш и доктора Ватсона!

– Значит, доктор, вы сталкивались с подозрительными смертями? – спросил Холмс.

– Да, и не раз. Но… ах… мы уже почти пришли. Нам нельзя разговаривать в тюрьме свободно.

– Почему?

– Из-за судьи Бодена. Он… он опасный человек. Судья и присяжные в одном лице. Он провозгласил себя здесь последней инстанцией, и горе тому, кто выступит против него.

– Но есть же определенная процедура! – воскликнул я. – Как это возможно?

Доктор Фило посмотрел на нас обоих с тревогой.

– Мы далеко от Лондона. Видите ли, деньги переходят из рук в руки, и глаза смотрят в другую сторону… Но своими теориями я поделюсь с вами позже. – Он окинул взглядом тюрьму и остановился в нерешительности.

– В чем дело, доктор? – поинтересовался я.

Фило стоял с закрытыми глазами.

– Господи, прости меня! Боюсь, мне придется написать свидетельство о смерти какого-то бедняги, арестованного прошлой ночью, – умер, без сомнения, в тюрьме.

Через Шерлока Холмса будто прошел электрический разряд.

– Внутрь, скорее! – крикнул он и вбежал в тюрьму.

Я понятия не имел о его плане, потому что, даже если Боден не узнает его без грима, он наверняка узнает меня. И, возможно, слух о наших фальшивых личностях уже дошел до судьи. Мы с Фило побежали за Холмсом.

В приемной мы с облегчением узнали, что Боден отправился домой отсыпаться после ночной работы. Перед нами стоял крупный, грузный мужчина с соломенной шевелюрой, густыми навощенными усами и бугристым лицом. Его звали Боттомс, и, будь у него ослиная голова, он не выглядел бы более тупым.

Он сверлил нас подозрительными маленькими глазками, но Фило сообщил ему, что мы его консультанты и приглашены сюда Боденом. Боттомс несколько раз моргнул, обдумывая услышанное, и велел нам записать себя в книгу учета посетителей, где мы с Холмсом назвались псевдонимами. Затем нас троих отвели в сырую камеру, где было так холодно, что изо рта шел пар.

Там, к нашему ужасу, мы обнаружили Помероя. Он лежал на спине на деревянной скамье, неподвижный, как труп. Несмотря на холод, на нем была рубашка с короткими рукавами. Фило бросился к