Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью - Ольга Аверина

было слышно лишь тиканье часов на стене да приглушенные голоса посетителей салона. Наконец Борис Михайлович аккуратно снял крышку с футляра и облегченно выдохнул:

— Ну слава богу, она.

Затем он бережно, двумя пальцами вынул гравюру из коробки и тщательно осмотрел со всех сторон.

— Она! — шепотом повторил он. — Цела, невредима, а главное, в отличном состоянии!

— Подумаешь, — фыркнула Варька, — карта как карта, ну разве что старая!

— Знали бы вы, что это такое! — Теперь настала очередь Гольдштейна смотреть на Варвару со снисхождением. — Это гравированная карта Антонио Дженкинсона, известная как первое в мире картографическое изображение России, выполненное иностранцем.

— А я что говорю, — огрызнулась Варвара, — старая карта!

— Старая! — передразнил ее Гольдштейн. — Да она датирована 1562 годом! Эта вещица была выполнена в шестнадцатом веке, ей цены нет!

— Неужели такая дорогая? — тут же оживилась Варвара.

— Для коллекционеров и знающих людей просто бесценна. Карта Дженкинсона является не только одной из самых древних, но и, пожалуй, одной из самых красивых карт Московии. Особенную декоративность ей придают оригинальная раскраска и гравированные картуши. Нет, вы только полюбуйтесь, — Гольдштейн придвинул карту поближе к нам, — вот здесь, в левом верхнем углу, изображен сам царь Иоанн Васильевич Грозный на троне. Узнаете?

— Мы с Варькой молча кивнули.

— Посмотрев на наши постные лица, Борис Михайлович расхохотался.

— Да, судя по вашему виду, вы не большие любители старины.

— Честно говоря, не очень, — виновато призналась я, — лично мне гораздо ближе современное искусство.

— Вот-вот, подхватила Варвара, — я, конечно, знаю, что все эти антикварные штучки стоят очень дорого, но все равно не могу понять, почему за эту пыльную тряпку, — она кивнула в сторону старинного гобелена, украшающего кабинет Гольдштейна, — люди готовы платить целое состояние.

— Эх, молодежь! — покачал головой Борис Михайлович. — Ничего-то вы не понимаете в настоящем искусстве… Ну да ладно, самое главное, что гравюра теперь у меня, и это компенсирует большую часть потерянных денег.

— Значит, к нам у вас больше нет претензий? — взглянув на часы, заторопилась Варька.

— Нет-нет, что вы! Какие могут быть претензии, отныне я ваш должник. Надумаете покупать антиквариат, милости просим, сделаем хорошую скидку.

— Непременно! — Я выдавила из себя подобие улыбки и поднялась с кресла. — А сейчас мы, пожалуй, пойдем, мы немного торопимся. Всего вам доброго, Борис Михайлович!

— Погодите! — уже в дверях окликнул нас Гольдштейн. — Вы же так и не рассказали, как вам удалось отыскать пропавшую гравюру.

— Это наша профессиональная тайна, — гордо вскинув голову, проговорила Варвара.

— Вот оно как, — усмехнулся антиквар, — может, вы и убийцу Сластенова уже поймали?

— Пока нет, — совершенно не поддерживая его шутливый тон, ответила Варька, — но думаю, очень скоро поймаем…

— Тогда вот вам бесплатный совет, — неожиданно лицо Бориса Михайловича стало серьезным. — Мои мальчики на досуге тоже немного покопали… и кое-кто показался им весьма подозрительным. Так что на вашем месте я бы повнимательнее пригляделся к профессору Бородину… После многозначительной паузы Гольдштейн с любезной улыбкой произнес:

— Больше не смею вас задерживать, успехов вам, дамы!

До встречи с Борецким у Варвары оставалось чуть меньше двух часов.

— Если сейчас поеду домой, наверняка попаду в пробку, — причитала подруга, выруливая из арбатских переулков, — и тогда прощай олигарх, а заодно и мой роман! Саша раз десять просил не опаздывать!

— Какой смысл тебе ехать домой? — удивилась я. — Платье, туфли и косметичка у тебя с собой! Поехали ко мне, это гораздо ближе.

Уже через полчаса Варвара ворвалась в мою квартиру, на ходу раздавая указания.

— Лелька, ты включай утюг и вынимай платье из упаковки, его надо слегка подгладить! Ника! Как хорошо, что ты дома! Налей-ка мне быстренько ванну и брось туда побольше морской соли, это бодрит и тонизирует кожу. Как, у вас нет морской соли? Да как вы живете? Ладно, бросай что есть! А где Егор? Егор! Срочно вари кофе, да покрепче, а то после разговоров с Гольдштейном меня отчаянно клонит в сон.

Минут через десять все мое семейство, за исключением Максима, которого, на его счастье, до сих пор не было дома, трудилось на благо Варвары Воронцовой. Что ни говори, а организовывать работу подруга умела отлично, и, если бы в нашей семье было десять человек, Варька озадачила бы всех десятерых. Сама же она в ожидании ванны пристроилась на диване в гостиной, бдительно следя, как я разглаживаю ее новенькое платье от Шанель, и время от времени давая ценные указания.

— Выверни лучше наизнанку, чтобы следов от утюга не осталось. — Подол прогладь хорошенько, я даже отсюда вижу заломы! — Эй, бахрому не трогай, может расплавиться!

— Еще слово, и ты будешь сама гладить свое драгоценное платье! — наконец не выдержала я. — У меня скоро мозги закипят от твоих советов!

— Не-е, я не могу! Я должна быть свежей и отдохнувшей.

Варвара отвела взгляд от гладильной доски, но сидеть молча долго не смогла.

— Лель, а что ты думаешь по поводу последней фразы Гольдштейна? Он просто так про Бородина ляпнул?

— Насколько я успела узнать Бориса Михайловича, просто так он ничего не ляпает… Мы должны хорошенько подготовиться к завтрашнему разговору с профессором. Думаю, на этот раз мы на правильном пути!

— Может, пора звонить Громыко? — неуверенно предложила Варька. — А то неровен час…

— Что, боишься остаться один на один с Бородиным? — усмехнулась я. — Не бойся, он же не маньяк-убийца, а просто глубоко обиженный отец!

В этот момент в комнату влетела раскрасневшаяся Вероника.

— Ну все, тетя Варя, ванна готова! Как вы хотели, с пеной и ароматизированной солью.

— Иди ныряй, — заторопила я подругу, — а то причесаться не успеешь.

— А как же Бородин?

— Никуда от нас Бородин не денется, завтра с утра поговорим.

— Как скажешь, — легко согласилась Варвара. — Дай только что-нибудь почитать в ванной, какой-нибудь легенький журнальчик типа «Космополитена» или «Каравана историй».

— Возьми сама на комоде, там вроде валялись какие-то журналы и газеты Макса…

— О нет! — застонала подруга, копаясь в кипе корреспонденции. — Тут сплошная тоска и скука смертная: «Коммерсант», «РБК», «Экономический вестник», ты мне еще энциклопедический словарь предложи…

— Не надейся, не предложу, он тяжелый, ты его обязательно в ванну уронишь!

— Ладно-ладно… — проворчала Варька, — обойдусь и без тебя, зануда, у меня у самой тут кое-что припрятано!

Послышался звук открывающейся молнии, шелест страниц, и дверь в ванную наконец-то захлопнулась.

* * *

Второй день Лара ходила чернее тучи. Еще совсем недавно в жизни Ларисы Бородиной было две цели, две заветные мечты, которые примиряли с действительностью и придавали смысл ее существованию. Ради них она жила несколько последних лет, о них мечтала, ради них пошла на серьезные