Код Таро - Елена Анатольевна Леонова

Майя помнила лекции профессора, когда сама ещё училась, – захватывающие, полные страсти и глубокого понимания науки, в которой он был одним из лучших. Преподавая предметы по лингвистике, Пётр Иванович Смирнов умел оживлять дисциплины, казалось, скучные на первый взгляд: основы языкознания, лексикология, теоретическая грамматика и фонетика, история современных и древних языков. У него получалось заинтересовать студентов, дать почувствовать значимость лингвистики. Профессор научил Майю не просто основам теории, а показал, как видеть за ними живую эволюцию речи, связь языков и культуры.

И вот теперь – преступное сообщество? Даже смешно. Вербицкая видела в профессоре Смирнове человека, преданного науке и истине. Как это преступное?

В памяти всплывали беседы, в которых Пётр Иванович говорил о «скрытых нитях истории», о «невидимой власти», о «знаниях, способных изменить мир». Что же в этом преступного?

В груди Майи нарастало волнение. Её пальцы нервно теребили край блокнота. Что, если она, его протеже, тоже окажется втянутой в эту историю?

Женщина глянула на часы. Заседание длилось бесконечно.

Ей нужно было что-то делать. Найти адвоката, попытаться узнать о состоянии Петра Ивановича. Но как это сделать? Она не родственница, а всего лишь преподаватель археологии, у неё нет связей, нет знакомых в органах, а против профессора – мощная государственная машина.

За окнами университета начался дождь. Майя сидела, точно окаменевшая, в окружении коллег, обсуждающих учебные планы. А в голове её звучал лишь один вопрос: как спасти человека, который сделал её жизнь интересной, открыл ей мир науки, помог стать тем, кем она есть?

Заседание наконец закончилось. Вербицкая, словно очнувшись от кошмарного сна, поднялась из-за стола, поправляя изящную жемчужную брошь на серой шёлковой блузке. Её внешность всегда привлекала внимание: стройная фигура, тёмные пышные волосы, волнами спадающие на плечи, миндалевидные карие глаза, прямой нос, узкое лицо, в меру высокий лоб и тонкие брови. Однако сейчас коллеги избегали прямого взгляда на неё, спешили разойтись, бросая дежурные фразы о «тяжёлом дне» и «необходимости держаться». Она чувствовала себя прокажённой – похоже, тень профессора Смирнова легла и на неё.

Выйдя из зала, Майя направилась в свой кабинет.

В голове проносились события, случившиеся несколько дней назад. Квартира профессора, Филипп и его рассказ о том, что у него есть сестра, полиция, арест Петра Ивановича. Какой-то кошмарный сон! Может быть, надо поговорить с Филей? Он знаком со следователем и, возможно, имеет больше информации о произошедшем?

Закрыв за собой дверь кабинета, Майя села в кресло и достала мобильный. Набрала номер.

– Привет, – после нескольких гудков послышался голос писателя.

– Привет, как дела? – спросила женщина.

– Ну… ничего, нормально. Как ты?

– Не могу прийти в себя. Знаешь что-то о Петре Ивановиче?

– Да. Я был у него вчера.

– И что? – Майя нахмурилась, ожидая ответа.

– Не телефонный разговор. Хочешь, встретимся?

– Хочу. Когда?

– Могу прям сейчас, тебе удобно?

– Да. Буду ждать тебя в «Кофемании» через полчаса, на Садовом.

– Хорошо. В шесть?

– Ага.

Майя положила телефон на стол. Ей непременно нужно понять, что знает Филипп и есть ли возможность помочь профессору Смирнову.

Глава 4. Москва. Вторник. 13:20

Филипп шёл под зонтом, обходя лужи на асфальте, где отражались вечерние огни города.

Он не мог перестать думать о загадке Таро. Те совершенно удивительные вещи, которые им с Максимом, Оболенцевым и профессором Петровским удалось обнаружить, никак не укладывались в голове. Поразительно!

Нет, конечно, за последние несколько лет писатель встречал немало такого, во что с трудом сам смог поверить, однако эта история зацепила его сильнее предыдущих!

На что же указывали координаты, вычисленные с помощью подсказок на картах?

Филипп пытался снова и снова складывать детали пазла.

Колода куплена в эзотерическом магазине. Её привезла хозяйка лавки из Италии. Это выглядело логично, учитывая, что Таро появились именно там в Средние века. Но как на картах оказались числа и слова, приведшие в итоге к числу Пи, квадрату Дьявола и, наконец, Шару Дьявола, который писатель обнаружил в древнем городе Хара-Хото? Связь колоды с шаром была особенно невероятной. Конечно, удивлял и факт использования системы координат. Видимо, кто-то очень умный составлял этот удивительный ребус. А главное – зачем? Что могло находиться на острове Крит такого ценного, требующего не просто зашифровать это в мудрёных вычислениях, но ещё и раскидать артефакты с компонентами уравнения по всему миру?!

Дождь усилился, и Филипп ускорил шаг, лавируя между прохожими.

А ещё поражало, что костяной шар якобы датирован несколькими тысячами лет до нашей эры! Это выходило за грани понимания! Как он мог сохраниться и почему находился в Китае, если сделан из кости доисторического слона, обитающего на территории нынешней Европы? Очевидно же, Китая, да и вообще развитой цивилизации в Азии в тот период не было. Сюрреализм, не иначе!

Писатель вышел на Садовое кольцо и впереди заметил светившиеся окна ресторана «Кофемания».

Последние события, связанные с загадкой Таро, настолько отвлекли Филиппа, что на время отключили с мыслей о профессоре Смирнове, его родном дяде, и теперь, увидев место встречи с Майей, он уловил возвращающиеся тяжесть и смятение.

Примерно представляя, как пойдёт беседа с Вербицкой, писатель вздохнул, заходя в ресторан.

Женщина сидела за столиком в углу и смотрелась не так жизнерадостно, как обычно. На её лице читались озабоченность и волнение.

– Давно ждёшь? – спросил Филипп, присаживаясь рядом.

– Недавно пришла, – губы Майи тронула улыбка, но тут же исчезла. – Такая противная погода, – добавила она.

– Да. Лето как-то не радует.

Официант принёс меню, и писатель заказал бокал вина.

– Ты что-то знаешь о Петре Ивановиче? – спросила Вербицкая.

– Да. Я навещал его, как уже говорил.

– И?

Филипп провёл рукой по чуть влажным волосам и начал рассказывать Майе о свидании с дядей в СИЗО, которое ему организовал Саблин.

Женщина слушала молча, пристально глядя на писателя. Её лицо сейчас выглядело усталым, бледным, но всё таким же красивым. Рассказывая, Филипп то и дело ловил себя на мыслях, что любуется Майей. Он уже давно не испытывал к ней романтических чувств, однако призраки прошлого то и дело, казалось, касались его, шепча о прекрасных, минувших днях.

– Даже не верится, – тихо произнесла женщина, когда писатель закончил говорить. – То, что он сделал с твоими родителями… Нет, не верится!

– И тем не менее. Он сам во всём признался.

– Возможно, ты как-то не так его понял?

– Не так понял? – Филипп сделал глоток вина и выразительно взглянул на Майю. – Шутишь? Как можно неправильно понять, когда человек