Король Гарлема - Саша Южный

– Что ж, это правильно, – произнес Бодо. – Зачем пить в молодости, она и так прекрасна и не нуждается в искусственных красках. В молодости я, простой паренек с окраины пустыни Эль-Соленго, смотрел на светящиеся окна больших домов с восторгом и завистью. За ними мне чудилась какая-то невероятно загадочная и красивая жизнь. Теперь же я знаю, что там живут усталые люди, измученные семейными склоками и изжогой. Это грустно, чико, потому что в этом городе можно смотреть в любую сторону, и везде ты увидишь лишь эти светящиеся окна.

К нам подошел официант Фред. Поздоровавшись с четой Бодо, он шепнул мне:

– Возле входа отирается этот лысый.

Я, извинившись, встал. Лысый – это негр Рик, которого черти опять принесли не вовремя.

Я вышел на улицу и осмотрелся. Рика нигде не было видно. Мои глаза ощупывали территорию вокруг бара и остановились на человеке, прятавшемся за черным «Линкольном». Это был Рик. В следующую секунду он понял, что его обнаружили, и бросился на меня, держа в руке какой-то увесистый предмет. Уходить в сторону было поздно, и я, сделав короткий быстрый шаг навстречу Рику, пнул его ногой в живот. Рик согнулся, а бейсбольная бита, вылетевшая из его рук, больно ударила меня по коленке.

– Ты сам виноват, Рик, – сказал я ему. – Но не хочешь признавать это, – и я замолчал.

Мне не хватало знания английского, чтобы объяснить Рику, что мужчины, когда от них уходит женщина, первым делом обвиняют ее, друзей, другого мужчину, ситуацию, но только не себя. И напрасно.

А история была такова. На третий день работы, услышав на улице крик, я выскочил на улицу и, долго не раздумывая, засветил в челюсть высокому чернокожему мужчине, который на углу бара размахивал над кем-то, лежащим на земле, здоровыми кулаками. Я выполнял инструкцию – вокруг заведения не должно происходить никаких эксцессов. Он отлетел в сторону, и я разглядел его жертву – хрупкое черное тело в легком коротком платье. Молодая девчонка пыталась подняться с земли. Я помог ей. Она встала и застонала. В это время ко мне подскочил все тот же тип. Я изо всей силы двинул его открытой ладонью в подбородок, и он тяжело рухнул в темноту.

– Вы можете идти? – спросил я у девушки.

Она кивнула и, сделав шаг, неожиданно охнула и согнулась. Тихая ярость заворочалась во мне.

– Подождите! – сказал я и, найдя в темноте ее обидчика, двумя хорошими пинками разбил ему физиономию, потом вернулся к девчонке, помог ей дойти до бара и завел внутрь. Это было плохо, тем более на третий день работы, но не бросать же эту малолетку на улице. При свете я внимательно рассмотрел ее. Она оказалась вполне привлекательной девицей лет восемнадцати, со светло-шоколадной кожей. Только немного худовата. Я усадил ее за столик недалеко от входа и попросил Фреда принести кофе с ромом и чего-нибудь поесть.

– Новенькая, что ли? – спросил тот.

– Да! – соврал я и занялся прибывающими посетителями.

Временами я посматривал в сторону своей подопечной. Она отвечала мне взглядом больших испуганных глаз. Когда поток посетителей спал, я подошел к ней.

– Мисс, вы больше не голодны?

Она кивнула и сказала вдруг неожиданно низким голосом:

– У меня нет денег.

Уже только одна эта фраза говорила о том, что девчонка не намного лучше меня владеет английским.

– Не беспокойтесь, это за счет заведения, – сказал я и спросил: – Как вас зовут?

– Тайо! – ответила она.

– Давно в Америке?

– Четыре месяца.

– Из какой страны?

– Гвинея! – ответила она.

– Гвинея-Бисау?

– Нет! Гвинея… Гвинея… – повторяла она своим низким голосом и добавляла еще какое-то слово на непонятном мне языке.

Я махнул рукой.

– Где живешь?

Девчонка в ответ чисто по-русски развела руками.

«Так!» – подумал я, понимающе кивнул и улыбнулся.

– Сиди, пожалуйста.

Потом я подошел к Фреду и кивнул на негритянку.

– Принеси ей мартини.

Больше часа я не подходил к своей подопечной. Народ все прибывал, и мне было не до того. Мартини к тому времени она уже выпила, и мне надо было что-то делать с ней. Выпроводить девицу на улицу, где ее мог поджидать черномазый громила, было нельзя. Посадить на такси и отправить домой? Но у нее не было дома. Оставалось только одно – поселить ее до утра в своей комнате на втором этаже. Я обвел взглядом зал. Веселье лишь начиналось. Публика пока только присматривалась друг к другу. Самые опытные и решительные наверняка уже выбрали себе объект вожделения и лишь делали вид, что их никто не интересует. Робкие и нерешительные взбадривали себя коктейлями, стараясь набраться мужества и сорвать намеченный бутон.

В левом углу я заметил двух молодых особ, хоть и не похожих на проституток, но вполне доступных на вид, и взял их на заметку. Они вполне могли оказаться динамистками. В заведении Эдгара существовало неписанное правило – клиент не должен обмануться в своих ожиданиях, особенно если он потратил здесь изрядную сумму денег. Поэтому динамисток надо было выявлять и немедленно, не привлекая внимания, выдворять из бара. Но пока девчонки вели себя скромно и лишь незаметно постреливали по сторонам глазками.

Я придержал за рукав проходившего мимо Фреда.

– Видишь вон там в углу…

– Да, я уже их заметил. Буду присматривать, – сказал официант.

Я кивнул и вышел на террасу. Здесь было немноголюдно. Большинство клиентов Эдгара предпочитали свежему бризу табачный дым, клубящийся в полумраке бара, и слабо брезжущий свет, тускло отражавшийся на боках бутылок.

Терраса была спокойным местом, и народ здесь собирался соответствующий. Сюда можно было не заглядывать. Но я любил время от времени выходить на нее и подставлять лицо прохладе, поднимающейся от океана.

Вернувшись обратно в зал, я подошел к негритянке, взял ее за руку и скомандовал:

– Пошли!

Она послушно встала и зашагала рядом со мной, даже не спросив, куда мы идем.

Мы поднялись на второй этаж по узкой лестнице, и я открыл дверь своего жилища, напоминающего дешевый гостиничный номер – одна комната, кровать, два кресла, холодильник, телевизор и санузел с душевой. Я указал негритянке на кровать. Девчонка вдруг быстрым движением скинула с себя платье и осталась лишь в узких белых трусиках. Ее неожиданно полные груди с темными сосками вздрогнули и замерли, губы раздвинулись в робкой виноватой улыбке.

Несколько секунд я смотрел на нее, затем велел ложиться спать и вышел из комнаты.

Целый час тело негритянки то и дело всплывало у меня перед глазами, но позже, когда в заведении еще добавилось народа, а в воздухе запахло началом обычной оргии,