Король Гарлема - Саша Южный

я забыл о нем. Мне резали глаза обведенные губной помадой рты и облегающие, слишком открытые платья. Ощущение того, что под этими платьями ничего нет, владело всеми мужчинами в зале. К часу ночи воздух в баре начинал негромко потрескивать и вибрировать от накала страстей, которые пойдут на спад примерно после трех.

В пять утра едва светало. Я посадил в такси мускулистого загорелого мужика с блондинкой – последних клиентов – и вернулся в бар. Теперь он напоминал развороченную постель, в которой всю ночь пили и занимались развратом. О квартирантке я вспомнил лишь тогда, когда поднялся в комнату.

Свет, падающий из окна, был слабым, но и при нем ясно различалось нагое тело, лежащее на кровати. Я сделал глубокий вдох, медленно выпустил воздух и нарочито громко прошелся по комнате.

Она проснулась и, перевернувшись на живот, сказала:

– Подойди ко мне.

Я подошел к кровати.

– Сядь, – мягко попросила она.

Я послушался.

– Здесь одна кровать. Тебе надо спать. Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Нет!

– Тогда почему ты не ложишься? Ведь кровать большая.

Я разделся, снова присел на кровать и, чуть помедлив, положил ладонь на прохладные ягодицы девчонки. Мне не было известно, как и что принято у них в Африке. Может, пребывание голышом друг перед другом являлось там вещью заурядной. Но у нас женщина, лежащая перед тобой кверху попкой с чуть раздвинутыми ногами, воспринимается по-другому. Моя рука сползла по ягодице ниже, и я услышал едва уловимый бархатистый стон.

* * *

На другой день, когда я продемонстрировал Тайо Эдгару, он удовлетворенно кивнул.

– Годится. Только немного худовата, не мешало бы подкормить. Она не дикая? Понимает, что от нее требуется?

Я кивнул в ответ.

– Она уже занималась этим?

Я снова кивнул.

– С тобой?

– Да.

– С тобой она получала радость, а от нее будет требоваться работа.

– Она занималась этим не только со мной. У нее был сожитель, он же сутенер.

– И где он теперь?

– Я его отлупил.

– Неприятностей не будет?

– Вряд ли!

– Ну, хорошо! – Эдгар достал бумажник и отсчитал пятьсот долларов. – Пусть она снимет себе жилье. У нас ей оставаться нельзя. Здесь все-таки не бордель, а увеселительное заведение. И пусть хорошо питается. Девочка ничего, но исхудала.

С тех пор Тайо находила себе клиентов только в заведении Эдгара. Она, кажется, не сразу осознала, как ей повезло. Своему приятелю-сутенеру она отдавала пятьдесят процентов дохода, Эдгар же брал с девчонок пятнадцать, здесь у них были приличные клиенты, защита в моем лице, а при необходимости этим мог заняться и весь штат заведения.

Рик пришел со своими дружками в бар и пытался увести Тайо силой. Прежде чем я успел вмешаться, оказавшийся рядом Эдгар достал из-под полы здоровый пистолет и, ткнув им в рожу Рику, прошипел:

– Послушай, животное, ты находишься на частной территории, и если ты сейчас же не прекратишь здесь дебош, я нажму курок и выпущу из тебя твой вонючий дух, а все присутствующие подтвердят, что я сделал это в целях самообороны.

Потом Рик приходил еще раз, уже один. Он сел за стойку бара, заказал выпивку и, уставившись невидящим взглядом в батарею бутылок, стоящих напротив, произнес:

– Мы жили с ней, как муж с женой. Я ее любил!

Я внимательно посмотрел на него – не шутит ли парень, но он, похоже, говорил серьезно – и, повертев пальцем у виска, сказал ему:

– Псих! Кто же торгует тем, что для него дорого?!

Рик помолчал, сделал несколько глотков из стакана и заявил:

– Что ты понимаешь, русский! – он откуда-то уже узнал, что я русский.

Я пожал плечами.

– Ну что ж, если она захочет к тебе вернуться, то забирай.

Тайо не захотела.

Мне казалось, что история на этом и закончилась, но сегодня, спустя неделю, Рик пришел снова.

Я задумчиво тер ногу, ушибленную его битой, смотрел, как этот тип ползает в моих ногах, корчась от боли после хорошего пинка в живот, и не испытывал к нему никакой жалости. Рик был просто подонком, отребьем. Его надо было сломать, как ломают дубиной характер у дикого строптивого пса. Точно выразился тогда Эдгар, это не человек, а животное, сознание которого не воспринимает слов.

Рик, наконец, встал на колени, и я тут же пнул его под ребра. Особого удовольствия мне это не доставило, но нужно было сделать именно так. Какое-то время лысый подонок молча корчился на асфальте, а потом опять стал подниматься и снова, получив от меня хороший удар, на сей раз в челюсть, упал на свой «Форд». Я избивал его до тех пор, пока он не прекратил попытки подняться и не заполз под машину, подальше от меня.

Вернувшись в бар, я сел на высокий стул у стойки и стал наблюдать за публикой.

Ко мне подошел Фред.

– Видишь ту компанию? – кивнул он в сторону двух интеллектуального вида волосатиков и девицы.

– Вижу, – сказал я, покосившись на троицу. – И что?

– Обкуренные!

– Откуда знаешь?

– Знаю! – ответил Фред, упираясь взглядом в пол.

Со стороны казалось, что он смотрит только себе под ноги, но это было не так. Глаза Фреда не переставали раз за разом обшаривать бар, подмечая любую мелочь – это была профессиональная привычка. Он не переставал видеть весь бар, даже когда смотрел кому-то в глаза.

– Хорошо! – сказал я. – Присмотрю.

Подобная публика была здесь ни к чему. Видимо, они прошли через веранду, потому что через парадное я вряд ли бы их пустил.

– Да! – придержал меня за руку Фред, когда я слез со стула. – С тебя пятнадцать долларов.

Я бросил взгляд в сторону джентльмена с галстуком. Он появился в заведении одним из первых, излучая уверенность и щеголяя хорошими манерами, и вдруг напился, быстро и незамысловато.

Когда он вошел в бар, Фред сказал:

– Этот напьется в одиночку. У него внутри труха.

– Навряд ли! – возразил я. – Он – скала!

– Ставлю пятнадцать долларов, что напьется, – сказал Фред.

– Идет! – ответил я, принимая вызов.

– Я таких по запаху определяю, – сказал Фред.

По запаху он определял что-то уж слишком многое: как будет вести себя клиент, при деньгах ли он, за каким чертом его сюда принесло, удастся ли ему снять женщину. Иногда его утверждения казались абсурдными, но, как правило, Фред оказывался прав. Он начал служить официантом с десяти лет, так что у него был богатый опыт.

Я протянул Фреду пятнадцать долларов.

– Иди загружай его, – заявил Фред, пряча деньги в карман.

И я направился к столику человека с галстуком.

– Могу ли