Король Гарлема - Саша Южный

Джентльмен оторвал налитые кровью глаза от Зои, которая была к этому времени едва ли трезвей его, и прохрипел:

– Что?

– Могу ли я вам чем-то помочь? – повторил я свой вопрос, прикидывая, как быстрей и без скандала избавиться от этого типа.

Скорее всего, он не был пьяницей. Просто хотел набраться решимости, чтобы отыскать себе женщину, и не рассчитал силы.

– Мне нужна женщина! – вдруг заявил мужчина.

Я молча разглядывал его. Это была уже другая Америка, вернее, та же самая, но при более детальном рассмотрении. Интересно, которая из них реальней? Та, которую показывают по телевизору, с уверенными в себе людьми, с их гуманными поступками и новыми технологиями, или вот такая, с жалкими существами наподобие этого. Он решил добыть себе женщину в вольном поиске, но у него не хватило ни ума, ни решимости. И в связи с этим он теперь сидит и переосмысливает пьяными мозгами истинность ценностей, которых ему удалось добиться. И выходит так, что все их, вместе взятые, перевешивает умение снять бабу.

Я пошарил глазами по залу. Из девчонок никого не было. Зойка не в счет. Но клиент должен быть удовлетворен. Это одно из правил заведения. Каждый должен получить здесь то, за чем сюда пришел.

Тайо была уже занята. Двое мужчин за столиком, один пожилой, с сединой, другой молодой, вели за нее борьбу, и это было неправильно, потому что одному из них, в конце концов, тоже придется подыскивать женщину, а я еще не знал, где найти ее для этого бегемота.

У меня было острое желание решить проблему просто – вытащить клиента за шиворот и дать ему хорошего пинка под зад. Но тут входная дверь неожиданно распахнулась, и в бар вошла Нина, стройная болгарка с круглыми большими глазами, сильно смахивающая на турчанку. Я подошел к ней.

– Нина, видишь мужика, вон там?

Нина кивнула.

– Он очень нуждается в женщине.

– Проводи! – сказала Нина и пошла впереди меня, виляя крутыми бедрами.

Когда я в очередной раз вышел на веранду, в баре оставалось человек десять, не больше, включая Зою. Ее тоска сегодня оказалась особенно злой, и требовалось очень много джина, чтобы усмирить ее.

Я вдыхал свежий воздух и слушал шуршание волн, которое днем заглушал шум города, а потом вернулся в бар. Тайо и старого джентльмена не было. За столом одиноко торчал его приятель, молодой человек с жидкими длинными волосами. Он напоминал мне флотскую швабру, которую перевернули вверх ногами и надели на нее очки. Тайо дала ему отставку и ушла со старым хрычом, очевидно, рассчитывая, что его надолго не хватит, не в пример молодому. Не практичная девушка. Могла бы увести и двоих. Но Тайо надо было еще этому учить.

В баре, кроме очкарика, сидели восемь человек, четыре женщины и четыре мужчины. Все разбились по парам и казались довольными. Очкарик был девятым и лишним. Я внимательно присмотрелся к нему. Конечно, он был пьян. Из бара Эдгара никто трезвым не выходил.

– Мистер, могу ли я чем-нибудь вам помочь? – подошел я к его столику.

Он долго рассматривал меня сквозь свои линзы, а потом ответил:

– Вряд ли. Я не голубой.

– Я тоже, – сказал я.

Мы рассмеялись, и очкарик как-то сразу показался мне симпатичнее.

– Не понимаю, – сказал он. – Мне тридцать три года, я не глуп и умею говорить, но она предпочла пожилого человека.

Я с сожалением подумал, что моего английского может не хватить на то, чтобы объяснить парню, что Тайо пока всего лишь деревенская девушка, а еще проще – примитивная, но практичная самка. Хотя это не грех. Каждый хочет жить лучше и пользуется для этого тем, чем располагает.

– Меня зовут Вуд Дотчер, я приехал из Калифорнии. Я режиссер.

Когда он произнес последнюю фразу, я замер, а затем обернулся назад. Зоя была еще на месте. Она сидела вполоборота к нам, упершись одним локтем в стойку бара.

«Может, сработает», – подумал я и кивнул в сторону Зои.

– Это моя знакомая.

– Очаровательная девушка! – сказал Вуд Дотчер.

– Могу познакомить, – равнодушно произнес я. – Ничего такого я обещать вам не стану, но, по крайней мере, слушать вас она будет с удовольствием, если вы, действительно, можете говорить.

– О! – только и сказал очкарик и подался ко мне всем телом. – Как вас зовут?

– Вечер!

– Вечер, пожалуйста, познакомьте меня с этой девушкой.

– Я попробую. Правда, она не в настроении и, возможно, не захочет общаться.

– Я постараюсь быть интересным, – заверил меня очкарик.

– Ну что ж, попробую, – и я направился к стойке бара.

– Привет, Зоя! Ты еще здесь?

Она оторвала взгляд от стакана с джином.

– А, это ты. Я пока не собираюсь домой, поскольку недостаточно пьяна.

– Вот и хорошо, – сказал я. – Вон там, видишь, сидит несчастный очкарик…

– Он что, хочет меня? Интеллектуал! Знаю таких. Ему сначала умные разговоры нужны. У них без высокоинтеллектуального общения в кровати не получается. Пошел бы он!..

– Зоя, он режиссер из Голливуда! – брякнул я.

Зоя какое-то время сидела в оцепенении, уставясь на очкарика. Тот заметил ее взгляд и помахал рукой.

Потом по Зоиному телу прошла легкая дрожь. Она встала и ровно, четким шагом пошла прямо к его столу. Я едва успел забежать вперед, чтобы представить ее Вуду Дотчеру. Через полчаса их уже не было.

Я облегченно перевел дух и сказал Хосе:

– Наливай!

Бармен оскалился, поставил на стойку два стакана и плеснул в них немного виски.

– За победу! – произнес он, и мы чокнулись.

Сто граммов виски смыли легкие укоры совести. Ведь Калифорния – это еще не Голливуд, а режиссером Вуд Дотчер мог быть и на какой-нибудь задрипанной радиостанции.

У стойки появился Эдгар, и бармен наполнил третий стакан.

– Хорошее виски! – заметил я.

– Ты твердишь это постоянно, с момента нашего знакомства, – сказал Эдгар и ополовинил стакан. – А еще ты говорил, что в России вообще не пил крепких напитков.

Я пожал плечами. В России я зарабатывал на жизнь боями, и там меня не глодали мысли о Лерке.

– Ладно, пойду, может, еще удастся уснуть, – он допил виски и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Там, недалеко от моей комнаты, у него был кабинет, и два три раза в неделю он оставался ночевать в нем.

– Люди за стеной, музыка, смех. Все веселей ночью, – ответил как-то Эдгар на мой вопрос, за каким чертом он остается спать в баре, а не едет ночевать в свою квартиру.

Бар пустел. Я наблюдал, как прокутившие всю ночь люди с воспаленными