Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

комнаты в поисках ключа, я достал из бумажника отмычки и стал работать с замком. Я был один в комнате. Возясь с замком, я стукнул им о металлическую задвижку, и мне показалось, что в ответ из-за крышки люка послышался шум. Он был далеким и приглушенным, но мне показалось, что в чьем-то голосе прозвучал ужас. Внутри у меня все сжалось от ужаса и надежды.

Я мастерски справился с замком, и еще через тридцать секунд он открылся.

— Получилось! Терри, я открыл!

МакКалеб вернулся в комнату, и мы откинули крышку, обнаружив внизу лист фанеры с пальцевыми защелками по четырем углам. Мы подняли его, и под полом оказалась молодая девушка. Ей завязали глаза и вставили кляп, а руки сковали за спиной. Она была обнажена под грязным розовым одеялом.

Но она была жива. Она повернулась и вжалась в звукоизолирующую прокладку, выстилающую похожий на гроб ящик. Она словно пыталась вырваться. Я понял, что она думала, будто открытие двери означает, что он вернется к ней. Сеген.

— Все в порядке, — сказал МакКалеб. — Мы здесь, чтобы помочь.

МакКалеб сунул руку в короб и осторожно коснулся ее плеча. Она вздрогнула, как животное, но затем успокоилась. МакКалеб лег на пол и потянулся в коробку, чтобы снять повязку с глаз и кляп.

— Гарри, вызови скорую.

Я встал и отошел от места происшествия. Я почувствовал, как в груди стало тесно, а в голове появилась ясность. За все свои годы я много раз говорил за мертвых. Я мстил за мертвых. Я был дома с мертвыми. Но никогда еще мне не доводилось так явно участвовать в том, чтобы отвести кого-то от протянутых рук смерти. И в тот момент я понял, что мы именно это и сделали. И я знал, что, что бы ни случилось потом и куда бы ни завела меня жизнь, у меня всегда будет этот момент, что он будет светом, который выведет меня из самого темного туннеля.

— Гарри, что ты делаешь? Вызови скорую.

Я посмотрел на него.

— Да, немедленно.

***

Я подошел ближе к решетке и посмотрел на него.

— У тебя мало времени. Ты исчерпал все свои апелляции, у тебя есть губернатор, которому нужно показать, что он жесток к преступникам. Вот и все, Виктор. Через неделю после сегодняшнего дня ты сядешь на иглу.

Я ждал реакции, но ее не последовало. Он просто смотрел на меня и ждал того, о чем, как он знал, я спрошу.

— Пора признаться. Скажи мне, кем она была. Скажи, откуда ты ее забрал.

Он придвинулся ближе к решетке, достаточно близко, чтобы я почувствовала запах гнили в его дыхании. Я не отступил.

— Столько лет, Босх. Столько лет, а ты все еще хочешь знать. Почему?

— Мне просто нужно.

— Тебе и МакКалебу.

— А что насчет него?

— О, он тоже приходил ко мне.

Я знал, что МакКалеб ушел со службы. Работа забрала его сердце. Ему сделали пересадку, и, насколько я слышал, он жил на лодке и ловил рыбу.

— Когда он приезжал?

— Несколько месяцев назад. Заглянул поболтать. Сказал, что был поблизости. Он хотел узнать то же самое. Что это была за девушка, откуда она взялась? Он сказал мне, что вы даже дали ей имя тогда, во время суда. Сьело Азул. Очень красивое, детектив Босх.

— Он сказал тебе это?

— Да, стоя прямо там, где ты стоишь.

— Так ты мне скажешь или нет?

Он улыбнулся и отступил от решетки. Он подошел к шахматной доске и опустил на нее взгляд, словно обдумывая ход.

— Знаешь, раньше мне разрешали держать здесь кошку. Я скучаю по ней.

Он поднял одну из игровых фигур, но потом заколебался и вернул ее на прежнее место. Он повернулся и посмотрел на меня.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что вы оба не можете смириться с мыслью о том, что у девочки нет имени, что у нее нет дома мамы, папы и младшего братика. Мысль о том, что никто не заботится о ней и никто не скучает по ней, оставляет вас в пустоте, не так ли?

— Я просто хочу закрыть дело.

— О, но оно закрыто. Ты здесь не из-за какого-то дела. Ты здесь по собственному желанию. Признай это, детектив. Так же, как МакКалеб пришел сам по себе. Мысль о том, что эта милая маленькая девочка, и, кстати, если вы считали ее красивой в смерти, то должны были видеть ее раньше, чем мысль о том, что она лежит невостребованной в безымянной могиле все это время, подрывает все, что вы делаете, не так ли?

— Это неувязка. Я не люблю свободные концы.

— Это нечто большее, детектив. Я знаю.

Я ничего не сказал. Мне хотелось уйти. Идея заставить его рассказать мне казалась теперь абсурдной.

— Если в лесу падает дерево и никто его не слышит, оно издает звук?

Он широко улыбнулся.

— Если в городе убивают девушку, а всем наплевать, разве это имеет значение?

— Мне не все равно.

— Именно.

Он вернулся к решетке.

— И тебе нужно, чтобы я освободил тебя от этого бремени, дав тебе имя, маму и папу, которым не все равно.

Он был в футе от меня. Если бы я захотел, то мог бы просунуть руку сквозь прутья и схватить его за горло. Но это было бы то, что он хотел,