Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

говорят риелторы, "Место, место, место"? Со мной то же самое. Место, которое он выбрал, чтобы оставить ее, важно тем, что оно играет на его эксгибиционистских наклонностях. Здесь есть Голливудские холмы. Малхолланд-драйв и вид на город. Эта девушка была брошена здесь не случайно. Это место было выбрано, возможно, так же тщательно, как она была выбрана в качестве жертвы. Напрашивается вывод, что место падения — это место, которое может быть знакомо нашему убийце из-за рутины его жизни, но, тем не менее, оно было выбрано не из соображений удобства. Он выбрал это место, он хотел это место, потому что это было лучшее место, чтобы заявить миру о своей работе. Это была часть холста. Это значит, что он мог приехать издалека, чтобы оставить ее там. Или он мог проехать несколько кварталов.

Я обратил внимание на использование слова "наш" в значении "наш убийца". Я знал, что, если бы Фрэнки пошел со мной, он бы уже взорвался. Я оставил это.

— Вы просмотрели список из сорока шести имен, который я вам дал?

— Да, я просмотрел все. И я думаю, что ваши инстинкты хороши. Двое потенциальных подозреваемых, которых вы выделили, оба подходят под профиль, который я составил для этого убийства. Около двадцати лет, в прошлом совершали преступления по нарастающей.

— Уборщик из Вудленд-Хиллз имеет постоянный доступ к промышленным чистящим средствам, которые мы могли бы сопоставить с чистящим средством, использованным на теле. Он нам больше всего нравится.

МакКалеб кивнул, но ничего не сказал. Казалось, он изучает фотографии, которые теперь были разложены на столе.

— Вам нравится другой парень, не так ли? Строитель сцены из Бербанка.

МакКалеб повернулся и посмотрел прямо на меня.

— Да, он мне нравится больше. Его преступления, хотя и незначительные, больше соответствуют моделям взросления сексуальных хищников, которые мы видели. Думаю, когда мы будем с ним разговаривать, нам нужно убедиться, что мы делаем это в его доме. Мы лучше его почувствуем. Мы будем знать.

— Мы?

— Да. И мы должны сделать это как можно скорее.

Он кивнул на фотографии, лежащие на столе.

— Это была не разовая акция. Кем бы он ни был, он собирается сделать это снова… если уже не сделал.

***

Я был ответственен за то, что многие люди отправились в Сан-Квентин, но сам там еще не бывал. У ворот я предъявил удостоверение личности, и мне выдали распечатку с инструкциями, которые направили меня на огороженную стоянку для машин правоохранительных органов. У соседней двери с надписью "ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ" меня провели через огромную стену тюрьмы, забрали мое оружие и заперли в оружейном сейфе. Мне выдали красный пластиковый жетон с напечатанной на нем цифрой 7.

После того как мое имя ввели в компьютер и отметили заранее оговоренные допуски, охранник, не потрудившийся представиться, провел меня через пустой двор к кирпичному зданию, потемневшему со временем до каминной черноты. Это был "дом смерти", место, где через неделю Сеген получит инъекцию.

Мы прошли через шлюз и металлоискатель, и меня передали новому охраннику. Он открыл массивную стальную дверь и указал мне на коридор.

— Последняя справа, — сказал он. — Когда захотите выйти, помашите рукой одной из камер. Мы будем наблюдать.

Он оставил меня там, закрыв стальную дверь с грохотом, который, казалось, отдавался в моем мозгу.

Фрэнки Шиэн был не в восторге от этого, но я был ведущим и принимал решение. Я разрешил МакКалебу пойти с нами на допрос. Мы начали с Виктора Сегена. Он был первым в списке МакКалеба, вторым — в моем. Но было что-то такое в глазах и словах МакКалеба, что заставило меня отступить и выбрать Сегена первым.

Сеген был строителем сцены и жил на Скринленд-драйв в Бербанке. Это был небольшой дом с множеством деревянных конструкций, которые можно было ожидать найти в доме плотника. Похоже, что, когда Сеген не находил работу в кино, он дома мастерил красивые оконные ящики и кашпо для цветов.

Форд Таурус с номером 1JK2LL4 был припаркован на подъездной дорожке. Я положил руку на капот, пока мы шли по подъездной дорожке к двери. Он был холодным.

В восемь вечера, когда светило уже покидало небо, я постучал в дверь. Сеген открыл дверь, в синих джинсах и футболке. Без обуви. Я увидел, как расширились его глаза, когда он посмотрел на меня. Он понял, кто я, еще до того, как я показал ему значок и назвал свое имя. Я почувствовал, как холодный палец адреналина скользнул по позвоночнику. Я вспомнил слова МакКалеба о том, что убийца следил за полицией, когда они искали его. Меня показывали по телевизору, когда я рассказывал об этом деле. Обо мне писали в газетах.

Ничем не выдавая себя, я спокойно сказал:

— Мистер Сеген, это ведь ваша машина на подъездной дорожке, не так ли?

— Да, моя. Что с ней? Что происходит?

— Нам нужно спросить вас об этом, если вы не возражаете. Мы можем зайти на несколько минут?

— Ну, нет, сначала я хотел бы узнать, что.

— Спасибо.

Я перешагнул через порог, заставив его отступить. Остальные последовали за мной.

— Эй, погодите-ка, что это?

Мы все решили еще до приезда. Допрос должен был проводить я. Фрэнки занимал второе место. МакКалеб сказал, что хочет просто наблюдать. В гостиной было слишком много столярных работ. Три стены были увешаны книжными полками. Вокруг небольшого кирпичного камина была устроена деревянная каминная полка, которая была слишком большой для этой комнаты. Телевизионная тумба от пола до потолка была встроена в качестве перегородки между зоной отдыха и тем, что выглядело как небольшой офисный уголок.

Я одобрительно кивнул.

— Хорошая работа. Вы часто отдыхаете от работы?

Сеген неохотно кивнул.