Смерть на церковном дворе - Колин Кэмбридж

– Нет, не верю, – хмыкнул Брэдфорд. – Убить двух людей из-за дурацкой публикации в каком-то журнале? Найдите другой мотив, миссис Брайт, потому что этот кажется мне высосанным из пальца.

Филлида бросила на него недобрый взгляд.

– Думайте что хотите, Брэдфорд, но помяните мои слова: скоро выяснится, что результаты подсчетов исчезли, или же, – торопливо продолжила она, чтобы пресечь возможные возражения, – нам станет ясно, что они сфальсифицированы и победителем конкурса стал кто-то другой, а не Аластер Уитлсби… Вот тогда вы сами увидите, на что способны отчаявшиеся писатели в надежде на будущую славу!

Брэдфорд одарил ее своей обычной саркастической улыбкой и потряс головой.

– Как скажете, миссис Брайт, ведь это вы у нас выдающийся детектив. Однако вспомните, кто был прав, когда сказал, что священника отравили мышьяком.

Филлида выпрямила спину, сложила руки на коленях и не вступала в разговор до самого конца путешествия.

Глава 10

Суббота, день

Организация очередного дня фестиваля была закончена, и Филлида поняла, что больше ей здесь делать особо нечего. Она привезла с собой несколько горничных из Маллоуэн-холла, потому что всегда предпочитала иметь дело с проверенными слугами, особенно в случае такого ответственного публичного мероприятия. Все они получили задания, и теперь Филлида могла не следить за каждым их шагом.

И все же с затаенной гордостью она то и дело провожала взглядом служанок и камердинеров, которые сновали туда-сюда с подносами, уставленными чайными и кофейными приборами, обслуживая сидевших за столами авторов. В их обязанности входило также подносить книги, когда те заканчивались, и отгонять навязчивых репортеров. Даже мистер Доббл приехал на фестиваль, хотя Филлида так и не поняла, в чем состояла цель его визита: то ли покритиковать ее организаторские способности и определить, зачем ей понадобилось столько помощников, то ли просто купить пару экземпляров, подписанных его любимой Дороти Сэйерс.

Филлида же надеялась улучить минутку и переговорить с каждым из членов Клуба убийств и попытаться установить, кто из них вчера утром вел тайный разговор об отравлении. Она обвела взглядом небольшой церковный двор.

Вот мистер Билдоп стоит в сторонке, словно он еще не решил, в какую очередь встать, – а может быть, просто смотрит, которая короче? Мисс Кроули уже давно пытается пробиться к мисс Сэйерс, но ее очередь почему-то не двигается. Интересно, что вызвало такую задержку? Хвост людей за ней загнулся в центр двора, и покупатели уже не пытаются скрывать раздражение.

А вот и миссис Роллингброк прогуливается под ручку с супругом. Она о чем-то с большим жаром рассказывает, а муж ловит каждое ее слово, прижимая к себе стопку книг в твердом переплете.

Где же мистер Женевен? Мистер и миссис Уитлсби? А вот доктор Бхатт, он стоит рядом с киоском, где продают сэндвичи, и беседует с миссис Татерсол, старой дамой, что живет на окраине деревни и вечно жалуется на здоровье.

Самая длинная очередь, конечно же, выстроилась к Агате, но подруга обслуживает покупателей быстро и эффективно, наверное потому, что не любит долго беседовать с людьми. Мистер Макс стоит рядом, помогает передавать книги. Будучи археологом, он привык к физической работе и охотно ворочает тяжелые коробки.

– Элтон, какой ты молодец! – обратилась Филлида к камердинеру мистера Макса, которого они привезли с одной целью: отгонять прессу. – Я не вижу здесь ни единого репортера!

Элтон работал в Маллоуэн-холле сравнительно недавно, поскольку его наняли после того, как Филлида закончила предыдущее расследование. Молодой красавец двадцати лет от роду, он сразу же стал фаворитом среди служанок, но, к вящему разочарованию Джинни, Молли и Лиззи, не спешил подарить свое расположение ни одной из них. Однако новый камердинер вел себя неизменно вежливо и помогал всем, даже в свободное время. Мистер Макс, который когда-то заявлял, что ему вообще не нужен слуга, теперь души в нем не чаял и не представлял, как раньше справлялся один. Он даже планировал взять Элтона с собой на раскопки, что, конечно, вызвало бы бурю негодования среди горничных.

– Благодарю вас, миссис Брайт, – ответил Элтон, расправляя широкие плечи. Филлида заметила, что его щеки были краснее обычного.

– Жарко сегодня, не правда ли? – сказала она.

– Нет, мэм, мне вовсе не жарко, но, если хотите, я разыщу для вас веер или принесу стакан прохладной воды.

Филлида улыбнулась – она сама собиралась предложить ему стакан воды, чтобы он не покидал свой пост.

– Нет-нет, все в порядке, – торопливо заверила она, – я чувствую себя превосходно. – Сегодня она надела бледно-голубое платье, достаточно легкое, чтобы не испытывать дискомфорта от жары, и даже не взяла кофту.

В этот момент Джон Бхатт помахал ей рукой.

– Знаешь, я все-таки перекушу, – сказала Филлида. – Хотя бы пирожок с мясом возьму, а то с утра во рту маковой росинки не было. А ты продолжай караулить, – улыбнулась она. – Смотри, чтобы репортеры не добрались до миссис Агаты. Сегодня она общается только с покупателями. Скоро Стэнли сменит тебя. – Филлида прекрасно знала, что оба молодых слуги с самого рассвета таскали тяжелые коробки и устанавливали столы. – Он уже отдохнул, полагаю.

– Да, мэм, миссис Брайт, – ответил Элтон, еще больше розовея. – Спасибо.

Филлида направила стопы в сторону доктора Бхатта. Молодой врач ел слоеный пирожок так аккуратно, что в его усах не застряло ни единой крошки, – это произвело на Филлиду большое впечатление. Бхатт тепло улыбнулся ей.

– Добрый день, Филлида, – приветствовал он, называя ее по имени, поскольку рядом никого не было. В сером льняном костюме и белоснежной рубашке, с нарядным галстуком в синюю и серую полоску, он выглядел настоящим франтом. На смоляной голове красовалась белая фетровая шляпа, украшенная ярко-красным пером.

– Как вы, доктор? – спросила Филлида, легко прикасаясь к его руке. Хотя они с Джоном иногда встречались, чтобы выпить чая или пообедать, их отношения не продвинулись дальше дружеской беседы. Филлида знала, конечно, что доктор мечтает о более тесном, интимном знакомстве, но хотя ей и нравилось его общество, Филлида пока не была готова заводить отношения ни с одним мужчиной.

Но это вовсе не значило, что он ей не нравился.

А теперь к дружеским чувствам прибавилась тревога.

Она ни секунды не верила, что Джон Бхатт, давший клятву Гиппократа, мог кого-то отравить. Однако он все еще выглядел как «иностранец» и считался таковым, а в маленьких деревушках иностранцев не жалуют. Впрочем, в этом Листли мало чем отличался от Лондона. Человек с темной кожей и небольшим акцентом везде становится аутсайдером – и козлом отпущения.

А когда доктор Бхатт сказал: «Я