По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

— Для тебя есть новости.

— Какие?

— В парикмахерских на Балтийской и Нойбранденбургской обнаружены следы отпечатков пальцев.

— Как, и на Нойбранденбургской тоже?

— Тоже. Причем в обоих случаях.

— Неплохо бы обнаружить и «автора» следов.

— Согласен. Тем более, что теперь очевидно, что автор этот у всех один. И Петухов протянул старшему инспектору заключение эксперта Л. В. Эхова. Из заключения вытекало, что следы совпадают.

— Итак, надо искать одного. Но я и ищу одного… И все же спасибо за помощь.

— Пожалуйста… Тем более, что помощь эта понадобится не только тебе, но и следователю, когда ему потребуется доказать, что в разных парикмахерских действовал один и тот же.

— Да, это верно.

Оперативно-технический отдел, как он теперь называется, это весьма своеобразное хозяйство, где царят законы криминалистики. Стоящий во главе этого хозяйства Владимир Дмитриевич Петухов смолоду отличался такими чертами характера, как обстоятельность, дотошная четкость, изощренная внимательность. Без этого, собственно, и невозможно выудить из какой-нибудь пролежавшей неделю в воде бумажки необходимые сведения. А их все-таки выуживали, хотя для обыкновенного взгляда бумажка эта казалась совершенно чистой. А разве просто понять, что эта обойма выпала из самодельного оружия, или установить по гильзе, сколько нарезов было в стволе, из которого вылетела пуля. А вот фотография. На ней — группа детей, стоящих за колючей проволокой. Десятилетия прошли. Теперь надо узнать, кто именно оказался тогда перед объективом фотоаппарата фронтового корреспондента.

Эту работу со старой фотографией Петухов и его товарищи выполнили в интересах совсем особого «следствия». Его вели редакции республиканских газет «Ленинская правда» и «Советская Карелия», стремившиеся установить дальнейшую судьбу детей, запечатленных в переселенческом лагере Галиной Санько сразу после освобождения Петрозаводска.

— Это надо рассматривать как партийное задание, — сказали тогда Петухову. И это задание эксперты выполнили успешно. Встречая впоследствии на улице молодую женщину, ныне научного работника, Петухов сразу узнавал ее (такова профессиональная память). А она и не подозревала, что этот человек многие часы провел над ее фотоснимками, старыми и новыми, чтобы вместе с другими людьми сделать окончательный вывод.

Владимир Дмитриевич и сам увлекается фотографией. Его работы появлялись на выставках, публиковались в газетах. Для них, как и для автора, характерно внимание к деталям, вдруг своеобразно укрупненным и сразу приобретающим характер обобщения. Впрочем, именно это и делает фотографию искусством.

Продолжая разговор, Петухов заметил:

— Добротные отпечатки.

— И все?

— Я же уже сказал. Эхов сделал выводы, что все три оставлены одним человеком. Дальнейшие выводы должен уже делать ты, дорогой. Могу и подсказать, бесспорно, что действовал там любитель. Еще что хотелось бы тебе знать? Его фамилию? Но это уже по вашей части…

— А жаль. Как бы здорово было: вставил отпечаток в определенный аппарат и на экране появляется его обладатель во всем своем блеске.

— Прекрасная идея, — подхватил Петухов. — А потом мы у себя в отделе должны нажать красивую кнопку и означенная личность автоматически оказывается задержанной. Так что вам, оперативникам, остается лишь занести что нужно в протокол. Впрочем, и здесь на помощь придет магнитофон.

Оба рассмеялись.

— Большое спасибо, — сказал Козлов. — Я и так не сомневался, что «парикмахер» один, но получить такое подтверждение, да еще на завершающем этапе, очень важно.

— На завершающем? — на лице Петухова отразилось удивление. Он полагал, что Козлов находится в лучшем случае в середине пути.

— Именно на завершающем. Думаю, так… — И Козлов, крепко пожав руку товарищу, пошел на доклад к начальнику отдела, который, как он знал, очень интересовался ходом этой, слишком затянувшейся «парикмахерской» истории. Его уже раз вызывали по этому поводу к министру.

В последний раз Ширков на вопрос генерала, один ли человек действовал во всех парикмахерских, осторожно ответил: «Вероятно, один».

— Значит, говоришь — вероятно? Очень неточное слово. Вот послушай, что я записал. — Генерал извлек из кармана кителя небольшую записную книжку, полистал ее, а затем, устремив на собеседника светлые глаза, прочитал, лишь бегло сверяясь с текстом: «Опять Шопен не ищет выгод, но, окрыляясь на лету, один отыскивает выход из вероятья в правоту». Заметь — один. А одному зверски трудно. Нас же много, и не вероятье у нас, а самая настоящая правота, абсолютная, законченная, — сделав ударение на последних словах, сказал генерал. И помолчав, добавил: — Что до «парикмахера», то он скоро будет задержан Козловым. Могу поручиться. Потому что мы действуем все, а преступник один.

Ширков вышел от генерала и отправился к себе. Только что перед ним раскрылась еще одна особенность человека, которого, казалось бы, он знал хорошо. Оказывается, не только театр любит («Что-то не видел я вас на премьере…»), но и стихи. Впрочем, не удивительно. Столько лет с молодежью. Она тоже стихи любит, и хорошие. А Виктор Петрович Мяукин не сразу ведь стал генералом. Получил в свое время высшее юридическое образование, работал следователем, потом — ряд лет на комсомольской работе, секретарем обкома был. Теперь — министр внутренних дел республики. Очень любит говорить с людьми по душам. Верит в них. Вот и в Козлова — тоже…

Козлов давно взял на учет некоторых, кто был занят обслуживанием парикмахерских, и путем постепенного исключения сокращал свой список. Сейчас в нем оставалось лишь несколько фамилий.

Исключение из числа подозреваемых было далеко не простым делом. Ведь не спросишь же у каждого: где вы были тогда-то? Мол, есть ли у вас алиби на такое-то время? Эти вопросы можно задавать тому, кого с определенным основанием уже подозреваешь, а если этих подозрений нет, нечего и спрашивать.

Но сам процесс проверки требовал времени, а времени-то как раз не было. Каждый из тех, что еще оставались занесенными в записную книжку оперативника, мог оказаться «парикмахером», но мог и не оказаться им. Действовать можно было только наверняка. «Пожалуй, рановато я расхвастался, — подумал Козлов. — Видно, до окончания этого внешне простого дела придется еще немало поработать».

Как раз в этот момент, когда в ходе расследования наступила кризисная ситуация, ему повезло. Сработала общественность, на которую всегда опирался Козлов в своих действиях. Стало известно, что одна официантка из широко посещаемого кафе приобрела недавно по сходной цене импортный фен.

И вот встреча с этой женщиной, настоящее лицо которой, довольно приятное, можно было с трудом разглядеть под густым слоем косметики.

— Фэн купила. — Так она и сказала «фэн». — Чего же тут особенного?

— Покупать вещи надо в магазине, а не у случайных лиц, тем более торгующих краденым. Вам-то это, наверно, хорошо известно…

— Но я же не знала, что фэн краденый.

— Допускаю такой вариант и все-таки один вопрос. Если вы на него ответите ясно, без всяких там пируэтов, мы больше не вернемся