По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

стати — в милицию? А потом вдруг пришло противоположное: а почему бы не пойти? Милиционер — это тот же пограничник, только граница у него повсюду, там, где пролегает разделительная черта между добром и злом. Зло в любом его проявлении он не любил с детства и бороться с ним почитал за честь.

Пошел в милицию. На его участке были бойкие ленинградские места — Апраксин двор, Фонтанка, рынок. Именно здесь проходило действие многих прочитанных им в разное время детективов на тему об уголовном розыске, да и газеты в своих фельетонах нередко задевали ловкачей, орудовавших в этом бойком районе северного города. Правда, в жизни все оказалось гораздо прозаичнее, но все-таки своя романтика была и в будничном милицейском труде.

Ну разве не станет тепло на сердце, когда перехватишь благодарный взгляд женщины, только что вырученной им от двух пьяных хулиганов, или когда обменяешься рукопожатием с человеком, получившим обратно, благодаря оперативно принятым мерам, свои похищенные в толчее вещи. Карманников Козлов умел видеть, как говорится, на глаз. Брал их с поличным.

Потом закончил среднюю милицейскую школу, и ему предложили ехать в Сегежу. Поехал. Здесь его принял начальник райотдела милиции Харитонов, человек с тонкими чертами лица и спокойными, проницательными глазами.

— Что же, без работы у нас не соскучишься… Так что начинай…

— А с чего же?

— С начала…

Начал, и с тех пор покатились один за другим столь схожие и столь разные годы службы. Были острые моменты, были неудачи. Пережил большое личное горе: раннюю смерть жены. Не скоро пришел в себя. И до нынешних дней сохранилась эта болевая точка. Но жизнь есть жизнь. И она потом вошла в свою колею.

Теперь Козлов был инспектором по особо важным делам. Наиболее трудным за последнее время было дело одного насильника. Сложность заключалась в том, что жертвам этого бандита, который всегда набрасывался на людей сзади, казалось, что он высокого роста. Лишь когда Козлов в результате вдумчивого анализа понял, что на самом деле это не так, что преступник вовсе не высок ростом, он был быстро обнаружен и задержан.

И вот Харитонов, бывший когда-то его первым начальником, а теперь опекавший всех, поручил ему новую задачу. Обсуждая ее с товарищами, Козлов говорил:

— «Парикмахера» мы, конечно, разыщем. Но чтобы разыскать быстрее, надо понять, почему он, собственно, парикмахерскими занялся? На практике нас прежде всего что интересует? Ну, конечно, улики и потом — каковы мотивы преступления.

— И правильно, что интересует. Куда без этого! — откликнулся собеседник.

— Я и не говорю, что неправильно. Но вот что мы часто забываем представить себе: какой человек мог совершить данное преступление? И когда инкриминируем кому-либо те или иные преступные действия, нельзя упускать из виду личность человека. Обязательно должно быть ясно: мог ли именно этот человек совершить то, что, казалось бы, он очевидно совершил. Казалось бы…

— Что, значит, «мог — не мог». Важно — совершил или не совершил.

— Конечно. Но очень важен и характер предполагаемого преступника. Я всегда с интересом перечитываю «В подвалах отеля «Мажестик» Жоржа Сименона. Помнишь, все улики свидетельствовали о том, что Донж убил свою бывшую любовницу, ставшую женой миллионера. Сначала долго шантажировал, вытягивал из нее деньги, а потом задушил, вызвав на свидание запиской. Все факты свидетельствовали против Донжа. Понимаешь, все! Даже малейших сомнений не было ни у кого. А вот Мегрэ сразу усомнился. Почему же? Потому, что знаменитый комиссар всегда придавал огромное значение психологическим особенностям человека. По его мнению, слабохарактерный, добрый, прямодушный Донж не мог стать хладнокровным убийцей. А раз не мог — значит не мог. Никаких гвоздей! Значит, есть другой. Этого другого, он, комиссар Мегрэ, должен найти. И нашел. Нашел настоящего убийцу.

— С соответствующим характером?

— Бесспорно.

— Хорошо. Тогда попробуем разобраться, какие особенности типичны, например, для твоего «парикмахера».

— Прежде всего, пожалуй, полное безволие и совершенное отсутствие фантазии.

— То есть?

— А как же. Тоже, называется, выбрал специализацию — парикмахерские… Уже в этом постоянстве — неизбежность провала.

— Однако он до сих пор не найден.

— Потому, что мы чего-то недорабатываем. А вот поработаем и найдем, и узнаем, что это за человек.

— Думаю, прав ты. Если упускать из виду характер, можно и дело себе усложнить, и ошибок наделать.

— Вот-вот. Потом учти: речь идет не только о характере самого преступника. Не менее важно понять, например, характер свидетеля. Но свидетеля еще отыскать надо, такого, что их или его видел. А по парикмахерским, думаю, один шарит. Для меня это бесспорно.

— Это еще доказать надо.

— Конечно.

«Итак, ряд краж, — размышлял Козлов, просматривая список украденного, — и все из парикмахерских. Ясно, что «парикмахер» шел туда с единственной целью: поживиться спиртным. Не важно, что это — денатурат или одеколон «Красная Москва». А фены брал так, попутно. Это, судя по всему, должен быть, с одной стороны, человек, дошедший до крайней степени морального падения, а с другой — долгое время каким-то образом связанный в прошлом именно с парикмахерскими. Или работал он в одной из них, или обслуживал многие из них со стороны. Последнее вернее: уж очень хорошо знал «парикмахер», что и где хранится».

О том, что во всех случаях действовал один человек, свидетельствовало многое и, прежде всего, одинаковость похищенного и однообразный метод проникновения в помещение через дверь. Метод этот был самый бесхитростный, причем видно было, что действовал человек не всегда в трезвом виде. Порой сам себе затруднял задачу, превращая простое в сложное.

Козлов работал не покладая рук, надеясь на скорую развязку, но его ожидал ряд огорчений. Число обворованных парикмахерских вдруг стало катастрофически расти.

21 мая 1980 года была совершена кража в парикмахерской на улице Куйбышева. Сорвав замок, вор проник в помещение и похитил флаконы с одеколоном разных марок. Через три дня визит был нанесен на улицу Антонова. На этот раз был взят из мужского зала всего один флакон одеколона, но зато прихвачен импортный фен. 15 июля — парикмахерская на Первомайском проспекте. Входная дверь служебного входа была закрыта изнутри на палку от щетки. Неизвестный, который явно знал о примитивном методе сохранения государственного имущества, просто дернул дверь несколько раз, палка выпала, и дверь открылась. И снова — тот же набор изъятого. Во многих случаях к различным одеколонам добавлялся применяемый в технических целях денатурат. Им «парикмахер» лакомился охотнее всего.

Козлов уже вел дело, а кражи продолжались, — как не огорчаться.

В июле пострадал еще ряд парикмахерских, на проспекте Урицкого и на улице Нойбранденбургской — повторно.

Это повторное посещение открыло новую страницу в ходе расследования.

Петухов, вот уже много лет возглавлявший оперативно-технический отдел, встретившись с