По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

через его тело навылет. Одна из пуль выпала из складок одежды, когда его раздевали в приемном покое больницы. Были задеты жизненно важные органы. Требовалась срочная и притом самая квалифицированная помощь.

Когда пострадавшего доставили в республиканскую больницу, дело решали считанные минуты. Операцию делал известный в Карелии хирург Владислав Семенович Сильвестров. С огнестрельными ранениями он справлялся не хуже фронтовых хирургов, хотя, в силу возраста, не был знаком с палаточными операционными медсанбатов. И на этот раз хирург и все те, кто ему помогал, выиграли очередной поединок со смертью.

Уже находясь на лечении в санатории, Анатолий Иванович Борисов узнал о том, что Родина удостоила его высокой награды — ордена Красной Звезды. У тех, кто находится на переднем крае борьбы с преступностью, тот же фронт. Здесь тоже ведут поиск, тоже проводят рискованные разведки, тоже идут в атаку, прикрывают грудью сограждан, занятых мирным трудом.

Вооруженный преступник — исключение. Но бывают внешне мелкие дела, оказывающиеся также далеко не простыми.

ЗАМЫКАНИЕ

Явившись на работу, мастера одной из парикмахерских города обнаружили, что количество парфюмерии, предназначенной для обслуживания клиентов, сильно поубавилось. Никаких внешних признаков пребывания в помещении постороннего, казалось, не было. А раз так, то некоторые из мастеров даже стали не без подозрения глядеть друг на друга. Начали припоминаться случаи, когда прежде «как-то чего-то» недосчитались. Зряшные это были разговоры, зряшные предположения…

Был один человек, который лучше всех знал истину.

…С некоторых пор он совершенно ясно стал осознавать, что скользит вниз. Читал как-то в книжке об альпинистах. По отвесной стене поднимался человек. Казалось бы, и уцепиться не за что, а он все выше и выше взбирается. Малейшее утолщение использует, едва заметную выемку заставляет служить себе. Вот как… А он? Уж каких только ему подпорок не ставили на всех работах! Как только не пытались помочь! Ничего не получалось. Все скользил, скользил, норовя упасть.

А ведь не так давно был у него интерес к жизни. Особенно когда работал электриком в университете. Уж тут, как говорится, смотри во все глаза. Вот на вычислительном центре, например, столько интересного, нового, необычного. Как в фантастическом романе у братьев Стругацких или Станислава Лема.

Запомнился ему такой случай. На физмате какой-то опыт производили. Приборы всякие стали включать. Подтвердятся расчеты или не подтвердятся? И вдруг в самый ответственный момент — замыкание. Где, как найти? Стоят профессора. Стоят ассистенты. Студентов — толпа. Все ждут. Работники ВЦ с ног сбились. И тут к нему: «Может, прикинешь, что к чему?» Прикинул, и что же — нашел, где замыкает. Исправил мгновенно.

Довели до конца опыт. А потом профессор говорит ему: «Вам, молодой человек, учиться надо. Есть у вас живинка в деле. Надеюсь, Бажова читали?»

— Не читал, — признался не без смущения. Знал, что учиться нужно, но то самое тянуло назад. Крепко тянуло. Из университета пришлось уйти. И на новом месте недолго задержался. И на том месте, что вместо нового, — тоже…

Тогда-то и дало о себе знать замыкание. Не в сети. В нем самом. И крепко замкнуло. Настолько крепко, что ни о каком самоконтроле уже и речи быть не могло. Где-то глубоко в сознании теплилась мысль, что так жить нельзя, но мутная волна уже подхватила, понесла в какой-то темный и затхлый котел, откуда самому никак не найти выхода.

Когда встречал недавних товарищей по работе, стыдливо отводил глаза и проскакивал мимо. Однажды того профессора встретил, так на другую сторону улицы перешел. Какой-то стыд все-таки еще оставался…

И еще до этого ушел от нее. Ее добрые советы пропускал мимо ушей. Нет, не то, чтобы грубо на дверь указала. Стала постепенно отдаляться. Что ж, сказал «прощай». И она в ответ — «прощай». Вышел в маленький коридорчик и думает: сейчас остановит, сейчас остановит… Не остановила. Аккуратно закрыв за собой дверь, ушел. И если еще возвращался, то в таком виде, в каком и на порог не пускают.

Все это вспомнил сейчас. Сам же двигался своим маршрутом, прикидывая задуманное. Оставались у него в руках старые навыки, частица той живинки, о которой говорил профессор. Казалось бы, и ничего не видит, и мозг в тумане, и на ногах стоит не твердо, а руки свое дело знают, с довольно тонким делом справляются.

Шел по пустынной улице. Кругом — ни души. В окнах — полная темнота. Спал город. Один он не спал, да те, кто в ночных сменах работали. Так то — работали… Переложил дряхлый, будто изжеванный портфель из правой руки в левую и двинул вокруг дома, над которым со стороны фасада и ночью ярко светилась вывеска. Теперь лишь несколько шагов оставалось. Вот и дверь. Темновато здесь, правда, но ничего… Все знакомое. Сколько раз бывал…

УДИВИТЕЛЬНОЕ ПОСТОЯНСТВО

В отдел зашел Лев Васильевич.

— Что же это получается, дорогие друзья, — сказал он не без сарказма. — Скоро ни в одну парикмахерскую зайти нельзя будет. Заявят: «Мы бы с удовольствием вас подстригли, уважаемый товарищ Харитонов, но последние ножницы исчезли. Что до одеколона, то о нем и речи быть не может. Так что потерпите…»

— Вы преувеличиваете, товарищ полковник. Жулики побывали пока всего в трех парикмахерских.

— «Всего» и «пока». Какие утешительные слова! — с еще большим сарказмом повторил Лев Васильевич. — Что же, прикажете ждать, пока и возле нас, на проспекте Карла Маркса, тоже парикмахерскую обчистят? Ты же, Козлов, по особо важным делам числишься, а это дело только внешне не самое важное. О нашей чести встал вопрос. Сейчас Козлов очень занят? — этот вопрос был адресован уже Ширкову.

— Занят, конечно, Лев Васильевич…

— Все равно! Пусть найдет этого «парикмахера» или, может быть,«парикмахеров»?

— Думаю, «парикмахер» — один, — откликнулся Александр Михайлович Козлов. Выглядел он настолько молодо, что никак нельзя было подумать, что у него уже трое детей и что в системе карельского уголовного розыска он успел проработать восемнадцать с лишним лет.

Хотя бы коротко расскажем о, нем, тем более, что Козлову предстоит играть важную роль в нашем рассказе.

Родился он в деревне Опочно Новгородской области, которую всегда, как он помнил, путали со знаменитой Опочкой, воспетой Пушкиным, что на Псковщине. Опочно не имело такой славы, школа здесь была лишь начальная, и среднюю он кончал в недалеком Опочинском Посаде.

Дальше жизнь складывалась так. Армия. Служил в пограничных войсках. Когда ушел в запас и стал определяться «на гражданке», кто-то из друзей ему сказал: «А почему бы тебе не пойти на работу в милицию?»

Сначала этот совет показался даже бессмысленным. С какой