Ни любви, ни денег - Соня Дивицкая

Налоги уже подоспели, а мы еще не продавались даже! Мы написали, что у нас продукт натуральный на сто процентов, так с нас затребовали сертификаты на каждый ингредиент, чтобы доказать, что все ингредиенты натуральные! А это время! Снова время!

Любка стояла наготове с миксером и с кулинарным шприцом. Выдавливаешь в формочку сладкую массу, затейливым способом делаешь лепестки, за ночь все это застывает, и утром можно фасовать по коробочкам. И продавать! И скорее продавать!

– Когда уже мы начнем продавать? – била копытом нетерпеливая Любка.

Тут же, в родном кафе, девочки назначили встречу с кандидатом на должность менеджера по продажам. Свежая, легкая Зинка прикатила из дома неспехом к девяти, а уставшая Любка, которая всю ночь лепила сладкие букеты, выползла из подвальчика к столу, на ходу снимая фартук.

Кандидат выпрыгнул ловко из маршрутки. Пружинистым шагом зашел в кафе и безошибочно определил нужный столик. Он улыбнулся черными армянскими глазами и протянул девушкам пушистую загорелую руку.

– Рома, – представился кандидат теплым хриплым голосом.

И началось интервью.

– Машина? – спрашивала Зинка.

– Нет. Пока еще…

– Нестрашно, – рукой махнула Любка. – Свою отдам.

– Опыта работы в продажах?

– Нет.

– В кондитерских делах?

– Разберемся потихоньку.

– О! Как я обожаю ваши грецкие орехи! – подсказывала Любка. – Орехи грецкие в медовом сиропе?

– Конечно! – подмигнул кандидат. – Орехи будут, тетя Жанна обещала передать.

– С пищевым производством… – настаивала Зинка. – Знакомы?

– Шашлык умею жарить, – ответил Рома. – Вы обязательно должны попробовать мой шашлык.

Он посмотрел на женщин в упор, игриво, как будто зажал обеих сразу в укромном уголке. И как только на сладкой морде джигита появилась улыбка, девушкам стало очевидно – пушистика надо брать. Им очень нужен был продажник, хороший и недорогой. Они переглянулись и практически хором объявили кандидату:

– Приступаем завтра.

– Да, да, да, – повторила деловая Зинка. – Пожалуйста, не опаздывайте.

Когда кандидат откланялся, они еще немножко посидели в своей кафешке, так сказать, переводили дух после первого знакомства.

– Я, честно говоря, надеюсь на него, – выдохнула возбужденная Любка. – У него есть главное качество – коммуникабельность. Он с бабами общий язык найдет. Нам же бабы нужны в основном, продавщицы, хозяйки магазинов…

– Ты знаешь… – сомневалась Зинка. – Я бы так вот сразу ему не доверяла. Нужно посмотреть, как он работает. Тебе придется немного поездить с ним по магазинам…

– О, это с удовольствием! – облизнулась всеядная Любка.

Девушки приободрились. Сразу обе на пару зажглись. Блеск появился в глазах, как будто вмазали по пятьдесят. И это хорошо, это правильно, мужчина нужен в бизнесе, какой угодно специалист, пусть даже шофер, пусть хотя бы охранник, но женские компании непременно нужно разбавлять.

Любка ночами фасовала съедобные цветы по ярким коробочкам, а утром выпрыгивала из подвальчика на каблуках, в открытом сарафане и садилась на пассажирское сиденье своей машины, руль она отдала мужчине. Они катались целый месяц и, не сильно напрягаясь, объехали пятьдесят магазинов. Рома открывал дверь, пропускал Любку вперед, и она топала напролом, как боевая слониха с подносом сладостей на вытянутых руках.

Переговоры вел Роман, Люба молчала, кивая своевременно. Он держал себя так, как будто в магазине уже не первый раз, как будто продавщицы и хозяйки с ним давно знакомы. Он быстро входил в их личное пространство, то с плеча стряхнет невидимую соринку, то поправит выбившийся локон, в крайнем случае откроет дверь и при этом обязательно придержит под спинку. Клиентки пробовали съедобные цветы на вкус, восхищались, до чего же они похожи на настоящие, и облизывали сладкие пальчики. После этого договариваться было уже особенно не нужно, продавать ничего не требовалось, нужно было просто оставить в магазине образцы. На прощанье Рома делал селфи с хозяйками и обещал заглянуть дней через пять. Отъезжая от магазинов, он непременно махал на прощанье рукой, дамы улыбались, глядя ему в след. Пушистик оказался неплохим продажником, хотя всего лишь месяц назад работал у дяди Гамлета на укладке асфальта.

– Способный парень, – говорила про него Любка и сыто, довольно опускала ладошку на свой круглый живот. – Прирожденный продажник, даже удивительно, что он с нами связался… Мог бы себе поприличнее работу найти.

– Ничего удивительного! – возражала Зинка. – Извини меня! По магазинам кататься – это тебе не асфальт на жаре раскидывать. А тут у него и тачка с кондиционером, и бабенка под боком…

Она с подозрением покосилась на Любку и напрямую спросила:

– Ты его еще не изнасиловала?

– Да так… – уклончиво ответила Любка. – Терплю пока. Но ты же знаешь, как я отвыкла от нормальных мужчин! Ты помнишь моего? Трендел – не затыкался! А этот говорит всегда только то, что нужно. Вчера мы были в ресторане…

– Вы были в ресторане? – удивилась Зинка.

– Да, мы поехали в один армянский ресторан, чтобы предложить наши цветы в меню, как десерты…

– Интересно… То-то я вам дозвониться не могла.

– Ну, мы же на переговорах были… Я думаю, раз едем в ресторан, так надо же немного принарядиться. Прикинь, я влезла в свой любимый сарафан!

– Пригодился все-таки…

– Да, пригодился, еще как! Выхожу к машине… А он так на меня посмотрел… Чуть не споткнулся. Кивнул и говорит: «Красавица!» Это у него прям само вырвалось… «Красавица!»

Жара была ужасная, и тем приятнее было объезжать маленькие магазинчики в пригородах, оттуда Любка с Ромой сворачивали к реке. На пляже Люба, как всегда, без комплексов спокойно разоблачалась и, как сытая коровка, неспешно заходила в воду, невольно прибиваясь ближе к мужскому телу.

Наплескавшись, они возвращались в город. Хотели продолжить работу, но неожиданно застряли на заправке. Налили полный бак, а платить оказалось нечем. Денег на бензиновой карте не оказалось, Зинка забыла пополнить счет.

Ей стали звонить, но трубку она не брала. Что она делала в это время? Сидела ли с документами? Массажировала ли своего полковника? Может быть, играла с его внуками? Неизвестно, телефон ее не отвечал.

Любка начала нервничать. Ей стало немножко обидно, что она целый день то на жаре, то в подвале, а Зинка сидит на телефоне, под кондюком, на новой даче.

В багажнике на солнцепеке начали таять съедобные цветочки. Рома достал коробку и, не теряя даром времени, пошел угощать девушек в заправочном кафе. Потом они с Любкой присели за столик, и тут она расслабилась и рассказала про свой развод, про мужа, про голодных детей… И вдруг само собой, как-то случайно, подумалось, что если бы не дети, не долги, она могла бы сделать этот бизнес и без Зинки.

– Зинка, по сути дела, – только инвестор, – обмолвилась Любка. – А идея с цветами – моя.

Рома корректно молчал, но кивал понимающе и все так же впритык смотрел на нее черными армянскими глазами. Люба гладила себя сквозь сарафан по круглым коленкам и вздыхала.

Тут позвонила Зинка и спросила строго:

– Где вы?

– Мы за городом застряли, на заправке. Бак пустой, платить нечем.

– Сейчас я вам денег переведу, – ответила Зинка и поинтересовалась. – А что вас занесло так далеко?

– Да вот, на речку заскочили искупаться…

– В рабочее время?

– Зина! Мы объехали сегодня десять сельпо! Имеем право освежиться.

Смешок был слишком счастливым, кокетливые нотки раздражали Зинку, которая весь день крутилась на кухне у своего Полковника. Вечером в своем подвальчике, когда они встретились с Любкой, Зинка открыла компьютер, полезла просматривать все накладные и начала придираться.

– Полковник недоволен! Он уже четыре месяца дает нам деньги, а отдачи нет. И знаешь… – она серьезно посмотрела на подругу. – Мне кажется, наш менеджер работает не на полную мощность.

– На полную, – с блаженной улыбкой возразила ей Любка. – Зина, поверь мне… На полную!

– У него слишком много свободного времени. Речки, рестораны… И кстати, знаешь… Я подумала, пусть он лучше ездит на моей машине. Моя экономичнее.

Зинка решила поездить с пушистиком сама, но, к ее удивлению, это занятие оказалось скучным и утомительным. Она сама рулила, быстро уставала, пробираясь по пробкам, по загруженным трассам, не успевая реагировать на точные команды своего менеджера: «Перестраивайся в левый», «срежем по дворам», «там дальше еще магазин, поверни»… Она не понимала,