Два лица смерти - Эжен Марсэль

только и занимаются подобным бумагомарательством вместо расследования по горячим следам, чтобы снять с себя ответственность за «холодные» дела[4]. Потому что, если обнаруживаются несколько похожих убийств, их объединяют в федеральную серию и расследование передают ФБР. Главное условие: преступления должны быть совершены в разных штатах. Правда, такое случается нечасто, но детективы раз за разом не теряют надежды и упорно шлют запросы, отнимая время у коллег.

***

Я работал, не поднимая головы, почти до трех часов дня. Вдруг один из запросов мне показался задвоенным. Я вернулся к проделанной работе.

Действительно, из Сиэтла поступили две практически одинаковые заявки, от четвертого и от пятнадцатого мая. На всякий случай я еще раз перечитал сообщения. В обоих случаях жертвы — молодые мужчины из благополучных семей (личности установлены), найдены в разных районах города. Горло перерезано, половые органы отделены, на животе вырезан знак, похожий на логотип «Макдональдса», перечеркнутый посередине горизонтальной чертой. Я положил оба документа перед собой. Что-то смущало меня в этих убийствах, и вовсе не отрезанные гениталии и не выбор жертв. Что-то знакомое. Но вот что?

— Ставлю двадцатку, что убийца — женщина, — раздался из-за плеча голос Марты. — Так и напиши им.

— С чего ты взяла?

— Почти уверена, что мотив — месть. Убийцы мужского пола редко отрезают гениталии у собратьев — сказывается цеховая солидарность. Они, скорее, просто застрелят, в крайнем случае задушат или забьют до смерти. Женщины — дело другое, ими движут эмоции. Оттяпать причиндалы бывшему дружку или, например, насильнику — самое оно. И хотя, по статистике, дамы предпочитают менее кровавые способы расправы, всегда есть исключения. Да и чтобы перерезать горло, особой силы не нужно, достаточно взять острый инструмент и подобраться поближе к жертве. Так что, cherchez la femme, ищите женщину.

— Может, ты и права, — протянул я. — Довольно убедительно звучит. Но меня беспокоит сейчас не пол убийцы.

— А что же тогда?

— Не знаю, но что-то в этих убийствах мне кажется знакомым.

Я продолжал обрабатывать запросы, но мысли упорно возвращались к убийствам в Сиэтле. Мне повезло, среди заявок не было ни одной по застарелым преступлениям и мне не пришлось идти в архив. Терпеть не могу это сонное царство. К тому же там редко делают уборку, а у меня аллергия на пыль. Причем не на уличную — иначе я бы спускал все деньги на лекарства, — а на бумажную и книжную. Из-за этого дома пришлось все книги и старые отцовские дела отнести на чердак.

На все запросы, кроме тех, что из Сиэтла, я составил отказы и переслал Марте на проверку. Все же это не мой участок работы, я мог недоглядеть какие-нибудь нюансы.

В четверть седьмого я все еще пялился в сводки о жертвах из Сиэтла и знал все детали наизусть. Автоматически я рисовал ручкой описанный в них знак, который оставил убийца. Именно он вызывал у меня чувство тревоги и заставлял предположить, что это не просто схожие убийства, а серия. Непонятно, почему полиция Сиэтла этого не видела. Или, наоборот, прекрасно осознавала, но надеялась на более широкую географию подобных убийств. Я еще раз пересмотрел базу на предмет совпадений. Ничего.

— Интересно, в прессу уже что-нибудь просочилось? — Я потянулся, разминая затекшие мышцы спины, и открыл интернет. — Ага, вот в чем дело… — пробормотал я, увидев заметку об убийстве Фрэнка Питерса, второй жертвы. — Любопытно, каким образом коллегам удалось избежать огласки о первом трупе, Свене Миколсоне. Учитывая, кто его мать, выглядит по меньшей мере странно. Неужели придерживают инфу, уповая на быстрое расследование?

Я взял изрисованный листок, чтобы выбросить его, и вдруг при взгляде на каракули сердце пропустило удар. На висках выступил пот, похолодели руки. Я медленно повернул рисунок на девяносто градусов и понял, что вырезано на животах жертв. Я посмотрел на часы: в Сиэтле без четверти четыре вечера. Как безумный, я стал искать имя детектива, отправившего запрос. Дрожащими пальцами я начал набирать номер отдела по расследованию убийств полиции Сиэтла. Вышло только с третьего раза.

— Департамент полиции Сиэтла, серж…

— Это детектив Смит из полиции Питтсбурга, мне нужно срочно поговорить с детективом Беркли. У меня важные сведения для него насчет убийств Миколсона и Питерса, — выпалил я, невежливо перебив сержанта, как бы его ни звали.

Тон моего собеседника стал серьезным, будто офицер вытянулся по струнке.

— Понял. Подождите, я вас переключу.

Дурацкая мелодия играла целую вечность, и наконец в трубке раздался голос:

— Детектив Беркли слушает.

— Я детектив Смит из полиции Питтсбурга, — повторил я. — К нам поступили ваши запросы.

— У вас есть совпадения?

Мне даже стало неудобно — столько надежды прозвучало в голосе детектива. Что ж, нельзя винить его в этом.

— Нет, но я, кажется, знаю, что за знак вырезан на животах жертв. Я уже видел похожий раньше.

— И как это поможет в поимке убийцы?

— Дело в том, что в начале…

Тут кто-то громко позвал Беркли, и он сказал:

— Подождите минутку.

— Да, конечно, — ответил я и стал пытаться понять, что же говорят детективу, но тщетно — он, как назло, прикрыл трубку рукой.

— Извините, детектив Смит, но я вынужден прервать наш разговор. Мне нужно идти.

Внутреннее чутье мне подсказало, что произошло нечто важное.

— Третье убийство, детектив? Нашли третий труп?

— Откуда вы узнали? Слышали, как мне докладывал офицер?

— Нет, просто я практически на сто процентов уверен, что уже встречался с подобной серией. Могу я попросить фото жертв, чтобы полностью убедиться в своих выводах?

— Пришлите официальный запрос, я посодействую. А сейчас извините, мне пора на место преступления. — И он положил трубку.

Я тут же устремился к столу Марты за бланком запроса, заполнил его и уже хотел было отправить, но тут вспомнил, что нужна подпись лейтенанта и поэтому придется отложить заявку до завтра.

Выйдя с работы, я содрал никотиновый пластырь с руки и отправился в ближайший магазин за сигаретами. Мне предстояла непростая ночь.

***

Я приехал домой и сразу полез на чердак. Безостановочно чихая и игнорируя жутко чешущиеся от пыли глаза, я стал перебирать кучу старого хлама, который давно следовало выкинуть. Спустя полчаса я наконец нашел, что искал, — коробку с материалами по Чистильщику, — и после ужина разложил на столе многочисленные копии рапортов, вырезки из газет и записную книжку, исписанную размашистым отцовским почерком.

Мой отец, Джордж Смит, был самым молодым детективом в отделе по расследованию убийств полиции Питтсбурга в 1960 году. Ему исполнилось всего двадцать шесть, он жаждал стоять на страже закона и отчаянно романтизировал работу полицейских. Убийство проститутки было его самым первым делом в карьере. И оно же его и погубило.

«4 апреля 1960 года

Это был совершенно будничный вызов — патрульные в Триптауне[5] обнаружили труп «ночной бабочки» позади мусорных баков. На первый взгляд, ничего интересного. Проститутки — частые жертвы как уличных потасовок, так и разборок с сутенерами. Наши ребята чуть ли не ежедневно выезжают на вызовы в этот криминальный район.

Моему напарнику, старику Хэндерсу, остается до пенсии всего полгода. Он страшно не хотел выходить из уютного кабинета и рыться в помойке, но ему полагается передавать мне опыт, поэтому, ворча и изрыгая ругательства, он все же соизволил поехать на место