Два лица смерти - Эжен Марсэль

Труднее всего было обманывать Эмму и Аннабель. Когда я вернулась в Сиэтл, они окружили меня такой душевной теплотой и заботой, что на глаза наворачивались настоящие слезы. Подруги ходили вокруг меня на цыпочках и обращались как с драгоценной китайской вазой эпохи Мин. А все потому, что, пока я оставалась в Даун Крике, ожидая, когда пройдут синяки и ссадины, на плаву меня удерживали злость и благодарность брату. Необходимость постоянно играть роль держала меня в тонусе, раскисать было некогда, любой промах мог стоить обвинения в убийстве.

Но стоило мне оказаться в кампусе колледжа в обществе любимых подруг, как гнев ушел на второй план и на авансцену вышла боль. Воспоминания о счастливых днях обрушились на меня яростным водопадом, переплетаясь причудливым узором с эпизодами изнасилования. Иногда во сне я весело хохотала над шутками Дона или видела, как мы гуляем под звездным небом. Но чаще я просыпалась с криками, мокрая от пота, не понимая, где нахожусь. Реалистичные кошмары, в которых я чувствовала запах собственной горелой плоти и слышала издевательский смех, сводили с ума. Уже зажившие ссадины и синяки от лапавших меня рук начинали мучительно пульсировать, заставляя корчиться от боли. Я стала бояться ночи. Аннабель и Эмма поддерживали меня как могли, списывая мое состояние на шок от гибели Дона. Я разрывалась между желанием рассказать им правду и страхом от того, что эта правда выйдет наружу.

Вскоре я стала похожа на убитую горем невесту без каких-либо уловок.

***

На допрос меня все же пригласили, но я знала, что этого не избежать. Мы с Адамом тщательно подготовились и обговорили все мелочи вплоть до внешнего вида. Для посещения участка я выбрала, как и положено скорбящей невесте, траурный черный наряд: элегантное кашемировое пальто, ботинки на низком удобном каблуке и кожаные перчатки. Слегка отросшие волосы я зачесала и забрала в пучок — просто и изящно, — а поверх повязала платок в стиле героини Сьюзан Сарандон из фильма «Тельма и Луиза». Приталенный силуэт платья-футляра сделал мою фигуру визуально хрупкой, а длинные рукава удачно скрыли начавшие затягиваться ожоги. Завершили скорбный образ небольшая сумка-клатч и огромные солнцезащитные очки. Окинув себя взглядом в зеркале перед выходом, я осталась довольна: невинный нежный ангел с бледным осунувшимся лицом и печальными, полными боли глазами.

— Примите мои соболезнования в связи с утратой жениха, мисс Твинн, — начал беседу полицейский и почему-то стал пристально разглядывать мои руки после того, как я сняла перчатки. — Меня зовут лейтенант Купер. Я вынужден задать вам несколько вопросов, хотя понимаю, как вам сейчас тяжело.

— Благодарю, лейтенант Купер, — едва слышным голосом ответила я и сняла очки, чтобы продемонстрировать свое бледное лицо. — Я понимаю, что это ваша работа — задавать вопросы. Постараюсь помочь, но боюсь, я мало чем буду полезна вам.

— Любая информация окажет содействие в расследовании… Почему вы не носите кольцо? У вас же есть кольцо? — неожиданно резко спросил Купер.

«Теперь понятно, чего ты так пялишься на руки, старый хрыч. Хочешь подловить меня на таком пустяке? Не тут-то было!» — с раздражением подумала я и вслух печально ответила:

— Мне слишком тяжело смотреть на него. Каждый раз при взгляде на символ нашей с Доном любви сердце разрывается от боли и осознания, что мы больше никогда не будем вместе. — В подтверждение своих слов я пустила слезу и вытащила кольцо на цепочке из-за скромного декольте платья. — Я предпочитаю скрывать его от людских глаз, как и свое горе.

Похоже, лейтенант, несмотря на долгие годы службы в полиции, как и большинство мужчин, не выносит женских слез. Он сразу сконфузился, засуетился и предложил мне воды.

— Это было бы так любезно с вашей стороны, лейтенант. Я действительно не откажусь от стакана воды, — пролепетала я, не забывая всхлипывать, достала из сумочки бумажный платок и принялась театрально прикладывать его к глазам.

— У меня дочь почти одного возраста с вами, — признался Купер, наливая воду из графина и подавая мне стакан. — Не представляю, что бы я чувствовал, если бы с ее женихом произошла такая трагедия. Ваши родители наверняка тоже сильно переживают за вас?

«А то ты не знаешь! — мысленно прошипела я. — Будто не допрашивал их через пару дней после убийства! Как же, дочь у него моего возраста! Думаешь, я сразу проникнусь к тебе доверием?»

— О да, мама с папой — моя главная поддержка. Если бы не они, я не знаю, как бы справилась… Не знаю, как мне теперь жить без Дональда…

— Вы еще молодая, найдете себе другого жениха.

Фраза прозвучала грубо даже для полицейского. «Хм, что это значит? Провокация или неумелая поддержка? Он, возможно, и не выглядит пожилым тюфяком, но все же ему много лет. Надо придерживаться разработанной с Адамом версии и не выдать случайно истинных чувств».

— Как вы можете говорить такое? — в притворном ужасе откликнулась я и добавила истеричных ноток в голос. — Тело Дона еще не успело остыть, а вы мне уже предлагаете забыть о нем?!

«Наверное, про неостывшее тело я зря сказала — все-таки уже почти месяц прошел». Но вроде бы детектив не счел мои слова неуместными и удовлетворенно кивнул.

— Мы нашли множество отпечатков ваших пальцев в квартире мистера Трикстера-младшего.

— Это неудивительно, ведь накануне его… его уб… убийства, — я сделала вид, что выдавливаю из себя слова, — я была у него дома.

— Как вы оказались в квартире убитого вечером четырнадцатого февраля этого года?

— Дон пригласил меня на романтический ужин в честь годовщины нашей первой встречи. Я, честно говоря, даже не предполагала, что он сделает мне предложение.

— Который был час?

— Где-то около четверти седьмого вечера, может, чуть раньше.

— Хорошо. Что происходило дальше?

— Ах, все было волшебно: прекрасный ужин, чудесная музыка, вино и только мы вдвоем на всем белом свете! — вдохновенно врала я, с трудом сдерживая тошноту от совсем других картин, которые стояли у меня перед глазами.

— А после ужина?

— Дональд сделал мне предложение. Он встал на одно колено и, очень мило смущаясь, попросил меня выйти за него замуж.

Это самая гнусная ложь, на которой настоял Адам. Дон никогда не смущался и всегда брал что хотел, считая это своим правом.

— Через несколько часов я поехала в кампус, но по дороге решила отправиться в Даун Крик и обрадовать родителей новостью. Знаю, что неправильно садиться за руль слегка нетрезвой, но, честное слово, я выпила всего пару бокалов вина и вела машину предельно аккуратно.

— Во сколько вы покинули квартиру мистера Трикстера-младшего и приехали к родителям?

— М-м-м… — Я притворилась, что вспоминаю. — Дайте подумать… К сожалению, я не смотрела на часы. Наверное, несильно ошибусь, если предположу, что около полуночи я ушла от Дона и в Даун Крик, соответственно, приехала около часа ночи. Я разбудила маму с папой, возможно, они скажут точнее.

Время всегда является важнейшей деталью, и с ней нужно быть начеку. Одно неверное слово — и ты подозреваемый.

Разумеется, я знала от Адама, что Дон был убит между полуночью и первым часом ночи, а лейтенанту об этом известно от коронера. Родители же дали показания, что мой приезд разбудил их без четверти час.

— Если ты будешь убедительна, то полиции придется сделать вывод, что тебе просто не