Человек-Тень - Эдогава Рампо

– Хорошо. Значит, договорились.

С этими словами Рёсай залпом опустошил свой стакан и расхохотался с явным удовольствием.

Увертюра к убийству

Ту ночь Синода Сёкити и Каванами Миёко провели в квартире человека в черной маске, в Кодзимати; на следующее утро после перечисления миллиона на их банковский счет получили деньги и при содействии человека в черной маске в тот же день сняли однокомнатную квартиру в Адзумамати района Сумида. Молодой Синода раньше жил в квартире в Сибуя, откуда ездил на работу в «Восточную сталелитейную компанию» в Маруноути, однако с квартиры он съехал и никому не сказал, куда переезжает. Из компании он тоже неожиданно уволился – так он надеялся избежать мести злопамятного и упорного Рёсая. Человек в черной маске представился как Хаями Сокити. В ту ночь на расстоянии нескольких кварталов от усадьбы Каванами на углу улицы его ждала машина, в которую сели все трое. Человек в черной маске достал из-под сиденья большую сумку с принадлежностями для маскировки, снял маску и прямо в машине переоделся в деловой костюм. И существо в черном моментально превратилось в великолепного молодого господина. Назвавшись Хаями Сокити, он повез обоих спутников к себе в Кодзимати.

Примерно через неделю после переезда пары в Адзумамати Синода Сёкити вернулся домой хромая. Он навещал друга и когда возвращался мимо строящегося здания, обломок железной балки внезапно рухнул сверху прямо ему на ногу.

Сняв носки, он увидел, что нога возле мизинца сильно распухла и стала лиловой.

– Я спасся чудом. Попади этот обломок мне по голове, наверное, убил бы.

– И что же, тот, кто его бросил, ничего не знал? – спросила Миёко.

– Я ворвался в контору стройки, поднял крик, но передо мной только извинились, а инженер сказал, что эта балка ни в коем случае не должна была упасть на тротуар. Странно, просто в голове не укладывается, насколько странно.

Синода сразу обратился к врачу, но оказалось, что причин для беспокойства нет, и врач, оказав помощь, заверил, что дней через десять все пройдет. Однако носить ботинки Синода пока не мог, был вынужден обуваться в дзори и хромал при ходьбе.

Из дома Синода вышел еще до того, как хромота прошла. Решив размять ноги, он отправился прогуляться и нечаянно забрел слишком далеко. Большая улица перед ним оказалась незнакомой. Пока он медленно брел, опираясь на трость, вдалеке показалась несущаяся навстречу машина. Движение на улице было не слишком оживленным, и этот автомобиль развил пугающую скорость.

Синода опомниться не успел, как машина оказалась прямо перед ним. Несколько мгновений он сворачивал вправо – и машина вправо, он делал рывок влево – и машина то же самое, так что казалось, что он уворачивается, а она напирает, и наконец он в растерянности застыл посреди дороги, потом вдруг решился и бросился в сторону, не глядя на машину. О боли в ноге он забыл. Но ушибленная нога действовала еще не так хорошо, как ему хотелось бы, и его трость отлетела в сторону, а сам Синода, сбитый с ног, покатился по асфальту.

Шины с шумом прокатились вплотную к его телу, и машина унеслась прочь. Синода не успел заметить ни задний номер, ни еще что-нибудь – машина сразу свернула за ближайший угол и скрылась из виду.

Синода, к счастью, пострадал несильно, но пока бежал, перетрудил ушибленную ногу, и она разболелась так, что до дома он едва добрел.

– Очень странно. Эта машина ехала за мной, хотя я уклонялся. И выглядело это так, будто она намеревалась задавить меня. В ней сидел один человек неприятного вида, за рулем. И это было не такси. Скорее, наемный или частный автомобиль.

Услышав это от Синоды, Миёко встревожилась.

– И впрямь странно. Всякий раз, как ты выходишь из дома, с тобой случается что-нибудь опасное. Знаешь, а что, если?..

– Если что?

– Вдруг Каванами узнал, что мы здесь живем? И поручил кому-нибудь покушение на нашу жизнь? Ведь он совершенно сумасшедший, мало ли что взбредет ему в голову!

– Но узнать про эту квартиру он не должен был ни в коем случае. Этот район никак с ним не связан. И потом, я ни словом не упоминал о том, куда переезжаю, ни там, где жил раньше, ни в компании.

– А мне все равно как-то тревожно. Последние два-три дня каждый раз, выходя за покупками, я чувствовала, будто кто-то преследует меня по пятам. Поэтому иногда я вдруг оглядывалась, но никого особенно подозрительного на глаза не попадалось. И все же мне казалось, что меня постоянно держат под надзором. Мне так страшно!

Отравленный шоколад

– Как ты нервничаешь! Вряд ли об этой квартире стало известно. Скорее всего, просто случайность. Ты так волнуешься, вот тебе и чудится.

Сёкити считал, что дело не обязательно в случайном совпадении, но не подавал виду. Однако он даже представить себе не мог, что Рёсай поручил компании подрядов на убийства отнять жизнь у них обоих.

– Но меня не покидает неприятное чувство. Стоит мне только выйти из дома хотя бы ненадолго, и мне вдруг кажется, что кто-то пристально смотрит на меня. Когда я иду, за мной идут следом. Но как бы внезапно и быстро я ни оборачивалась, всякий раз они оказываются быстрее. И в мгновение ока прячутся где-то.

Миёко нервозно оглянулась.

– И это тоже просто игра воображения. Как и в моем случае, нет никакой определенности.

– Оттого-то и страшно! Если бы знать, что за мной в самом деле кто-то ходит, можно было бы посоветоваться с Хаями-сан. Но ведь этот кто-то скрывает свой истинный облик, совсем как призрак!

Сёкити вспомнилось лицо Каванами Рёсая, пылающее желанием отомстить. Вспомнилось, как он пробирался в густой высокой траве, издавая свистящий шорох, словно змея. Сёкити отошел к окну, слегка приоткрыл раму и поглядел сверху вниз на улицу.

Мимо проехал на велосипеде парнишка – видимо, сборщик заказов на доставку. Дочь хозяина соседнего дома вышла принаряженная и отправилась куда-то. Протащился мужчина средних лет с сальным лицом и портфелем в руках, наверное, страховой агент. Почтальон подъехал на велосипеде к дому, где снимали квартиру беглецы, выгрузил из большой проволочной корзины, закрепленной сзади, несколько почтовых посылок и скрылся в подъезде. Нигде не обнаружилось никого подозрительного. Никаких признаков, что кто-то прячется в тени телеграфного столба или в переулке через дорогу.

– Но нет же вокруг никаких сомнительных типов.

Всем видом говоря, что этого и следовало ожидать, он вернулся на свое место.

– Вот-вот. И я, бывает,