День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

– О Джек! Если это правда, – а все поведение полковника, в особенности его волнение при моем допросе, кажется, подтверждает твои догадки, – зачем ты удержал меня? Какое было бы для меня удовлетворение бросить ему обвинение в лицо!

– Он только посмеялся бы над тобой! Нет, Стенхоп, если мы обвиняем кого-нибудь в преступлении, мы не можем обойтись без помощи правосудия.

– А если мы не найдем виновного? Не постарается ли он скрыться, узнав, что у нас появилось подозрение?

– Едва ли. Его наружность слишком бросается в глаза, чтобы он мог надеяться ускользнуть от наблюдения полиции. Впрочем, я уже телеграфировал инспектору, и Диринг находится под полицейским надзором. Завтра утром мы отправимся в полицию и доведем все до сведения инспектора. Если он выдаст нам указ об аресте, то скоро мы упрячем этого опасного человека в надежное место.

Наутро после этой тревожной ночи все собрались к завтраку. Джек Холлистер, совершенно поглощенный важным делом, которое должно было разрешиться в самом близком будущем, в первый раз осмелился встретиться с Флорой как с хозяйкой дома и быть ее гостем. Стенхоп не видел Мэри со времени болезни и не без трепета ждал этого свидания. Но его страх сменился радостным чувством, когда он увидел, какой любовью засияли ее глаза при виде его. Если она еще и не носила на пальце подаренное им обручальное кольцо, то все же он знал теперь ее ответ. Их беседа не могла быть, впрочем, продолжительной. Мэри пришлось удовольствоваться только минутным свиданием с любимым человеком. Флоре, сгоравшей нетерпением узнать поскорее результат вчерашних поисков Стенхопа, суждено было также немного разочароваться. Молодые люди очень скоро откланялись, чтобы заняться важным делом, которое им предстояло.

В полдень того же дня слуга в Бревурт-Хаузе подал полковнику Дирингу карточку Стенхопа Уайта. Когда полковник вышел в гостиную, где, по желанию Стенхопа, должна была произойти их встреча, то, кроме двоих друзей, увидел еще и совершенно незнакомого господина, присутствие которого его изумило.

– Могу я спросить, – сказал Диринг, – кого вы привели с собой? Я обещал принять мистера Уайта, но не всех его друзей.

– Позвольте вам представиться, – сказал твердо и спокойно незнакомец, – я полицейский чиновник и должен предъявить вам, полковник Диринг, ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь в убийстве Сэмюела Уайта. Хотя до сих пор все были убеждены, что этот известный общественный деятель случайно лишил себя жизни выстрелом из пистолета, но недавно обнаружились обстоятельства, заставляющие считать это предположение ошибочным. Поэтому я попрошу вас последовать за мной в полицию.

Обвинение застало Диринга совершенно врасплох, и он должен был употребить всю силу воли, чтобы сохранить спокойствие. Несколько минут стоял он, не поднимая глаз, не находя возражений. Но когда он наконец заговорил, то нельзя было заметить у него и следа волнения, голос его звучал как обыкновенно.

– Меня настолько изумляет ваше обвинение, – сказал он, – что я не могу сразу собраться с мыслями. Вероятно, есть основательные поводы к подобного рода подозрению, иначе такой человек, как Стенхоп Уайт, не позволил бы себе опозорить меня. Поэтому я не буду причинять вам никаких затруднений, а немедленно и беспрекословно последую за вами. Я уверен, что при первом же допросе моя невиновность будет обнаружена.

– Это самое лучшее, что вы можете сделать, – отозвался полицейский чиновник.

Глава XXVIII

Душевная борьба

Около трех часов дня Стивен Гесс встал со стула и подошел к длинному столу, стоявшему напротив, чтобы взять оттуда нужные инструменты. Вообще довольно мрачная комната в этот туманный день была еще темнее, чем всегда. Только у окна было немного светлее. Взгляд его блуждал по газетам, книгам и различным приборам, стоявшим на столе. Вдруг тусклые глаза старика засветились радостью, он протянул руку к лежавшей перед ним полураспустившейся белой розе.

– Мэри, – прошептал он, – это от нее. Она посылает мне знак, что ей хорошо и что она счастлива.

С восторгом вдыхал он запах цветка, сердце его забилось сильнее, и на глазах показались слезы, когда он прижал его к своим губам. Он недолго раздумывал, кто из его сегодняшних посетителей был вестником Мэри. Без сомнения, тот старый кучер, который принес посеребрить отделку сбруи. Поставив розу в стакан с водой, он поместил его на окно и пришел в радостное настроение при мысли, что план его удался и счастливое будущее дочери обеспечено. Хотя он снова принялся за работу, но сегодня она казалась ему тяжелой – его мысли были далеко, он желал, чтобы скорее прошел день и наступил час, когда можно было, как он это обыкновенно делал, отправиться за вечерней газетой в киоск на углу. Если Мэри действительно дала согласие Стенхопу Уайту, то, конечно, она позаботится, чтобы до него дошло объявление о помолвке, а это она могла сделать, только поместив извещение в газете.

Наконец настал желанный момент. Против обыкновения многочисленная толпа теснилась около газетного киоска. Должно быть, случилось что-нибудь выходящее из ряда вон, что все были так взволнованы. Но ему важно было только знать, имело ли это какое-нибудь отношение к Мэри или нет, до остального ему не было решительно никакого дела. Поскорее схватил он первый листок, который ему попался, и поспешил домой. Огонь в печке уже почти догорел, и в комнате стало холодно. Он отложил газету в сторону и подбросил в печку свежего угля. Когда он снова взял листок в руки, ему бросилось в глаза напечатанное большими буквами заглавие одного из столбцов. Он прочел:

«Полковник Диринг арестован как убийца Сэмюела Уайта, смерть которого до сих пор считали несчастной случайностью».

Смел ли он верить своим глазам или это был обман его разгоряченного воображения? Нет, это была действительность, это было написано черным по белому, а дальше шли подробности ареста и доказательства виновности арестованного. Он рассмеялся злобно-насмешливым хохотом и жадно нагнулся над листком, впиваясь глазами в каждую букву.

Он узнал, что обвинение было возбуждено Стенхопом и что присутствие обвиняемого на месте преступления в то время, когда раздался выстрел, было доказано, хотя арестованный упорно отрицал свою виновность, но признался, что уже много лет ненавидел покойного.

Старик не мог долее сдерживать своего страстного волнения.

– Пойман! – торжествовал он. – Пойман как лисица в капкан! Собственное безрассудство погубило его, и я свободен!

Снова углубился он в газету. Продолжение статьи:

«Полиция считает факт убийства вполне установленным.