День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

– Ты слышала мою клятву, – сказал он, – теперь дай и ты мне обещание.

Она посмотрела на него умоляющим взглядом.

– Прости, я не могу, – прошептала она. – Мне кажется, что я сделала бы что-то дурное… Не заставляй меня.

Вместо ответа он заключил ее в объятия.

– Ты можешь не давать мне никаких обещаний! – воскликнул он. – Твоя любовь будет лучшим моим союзником. День, когда вы соединитесь, будет счастливейшим в моей жизни.

Чувство радости и успокоения оживило ее.

– Отец, – воскликнула она, – я не могу больше бороться! Если бы ты не отказал мне в твоей помощи, может быть, я была бы достаточно сильна…

– Да-да, – живо прервал он, – я все беру на себя и буду виновником твоего счастья. Я снова молодею, когда вижу тебя повеселевшей. Я почти забываю, что навсегда должен расстаться с тобой. Со временем ты благословишь меня за этот час, если вспомнишь когда-нибудь о твоем старом отце. Но поторопись, мы должны проститься, моя дорогая. Обо мне не беспокойся; человек, которого я боюсь, два дня назад был здесь, в мастерской, и не узнал меня. Прощай, дитя мое, Бог да благословит тебя!

Она горячо обняла его.

– Неужели я никогда не увижу тебя? Неужели я не смею написать тебе и получить известие от тебя?

– Нет, мой враг будет искать и следить меня, наша переписка выдала бы меня.

– А если я буду нужна тебе?

– Тогда я тебя извещу посредством особого знака.

Он начертал несколько переплетенных между собой букв на листке бумаги.

– Если ты увидишь это на последней странице «Геральда» в семейных новостях, то знай, что я жду тебя здесь. До того времени совершенно забудь это место. Томас Далтон исчез навсегда, а со Стивеном Гессом будущая жена Стенхопа Уайта не может иметь ничего общего.

Он еще раз поцеловал ее в лоб, потом тихо освободился из ее объятий, и она поспешила уйти. Но когда она открыла дверь и бросила взгляд по направлению к карете, все еще стоявшей у аптеки, то с ужасом откинулась назад.

В ярко освещенных воротах стояли, с жаром беседуя друг с другом, двое мужчин. Один был Стенхоп, а другой – враг ее отца, рябой человек, перед которым она испытывала такой ужас. Вся дрожа, она спрашивала себя, что это значит, и ждала с минуты на минуту, что они пройдут мимо и увидят ее. Вдруг они вышли на улицу, карета подъехала к ним, оба сели в нее, дверцы захлопнулись, и экипаж быстро покатился по мостовой. Когда Мэри пришла в себя и стук колес замолк вдали, подле нее послышался тихий шепот:

– Я послал управляющего за каретой, дочь моя. Скажи кучеру, чтобы он ехал как можно скорее. Ты должна быть дома раньше мистера Уайта.

Глава XXVI

Нападение и защита

Мы уже знаем, что в тот богатый событиями вечер Стенхоп поехал на Маркхем-сквер, чтобы допытаться, где живет человек, который, как он думал, один только мог разъяснить тайну, окружавшую смерть его отца. Когда на его звонок в доме № 6 отворила не болтливая миссис Браун, а Кертис, новый управляющий, он понял, что едва ли ему удастся достигнуть цели.

Он уже был почти убежден, что ему придется ни с чем вернуться домой, когда в ярко освещенном аптекарском магазине напротив увидел высокого плотного человека, настоящего великана, с выразительными чертами лица, обезображенными оспой.

Возможно ли? Не ошибался ли он? Неужели это тот человек, которого он искал? Желание убедиться в этом было непреодолимо. Стенхоп вошел в магазин, и полковник Диринг повернулся к нему. Это была встреча двух совершенно незнакомых людей, но по возбужденным взглядам, которыми они обменялись, этого нельзя было бы предположить. Закурив сигару, полковник стал смотреть на вошедшего со своим обычным гордым и высокомерным видом.

Сердце Стенхопа стучало так, что, казалось, можно было слышать его биение.

– Простите, – сказал он, подходя к Дирингу, – но, если я не ошибаюсь, вы тот господин, которого я ищу уже несколько недель.

Полковника в первую минуту, должно быть, смутило такое неожиданное обращение к нему, он не сразу мог взглянуть в открытое красивое лицо молодого человека. Потом он отвечал ему приветливым тоном, который на многих производил располагающее впечатление:

– Я полковник Диринг и живу в Бревурт-Хаузе, где меня может найти каждый, у кого есть ко мне дело.

– А мое имя Стенхоп Уайт.

Если бы полковник сомневался в этом, можно было бы прочесть хотя некоторое изумление на его лице, но он, очевидно, знал, кто стоял перед ним, и самым вежливым образом поклонился.

– Очень рад с вами познакомиться, – сказал он. – Имя вашего отца мне, конечно, небезызвестно, и я считаю за честь быть знакомым с сыном.

– Значит, вы знали моего отца?

Полковник выпустил клуб дыма в воздух.

– Простите, кто же не знал вашего отца?

Стенхоп становился все бледнее. Он заметил, что разговор их происходит почти без свидетелей, так как приказчик отошел в глубь магазина.

– Мне казалось, что вы лично были знакомы с ним, – быстро произнес он. – Вы приходили к нам в дом в день его смерти.

Полковник холодно посмотрел на него.

– В то утро к вам приходили очень многие. Если в их числе был я, в этом нет ничего особенного.

Стенхоп был почти такого же роста, как полковник, но не такого крепкого сложения. Сознание своей правоты придавало ему, однако, силу и мужество.

Поэтому, резко отчеканивая каждое слово, он произнес:

– Я спрашиваю вас об этом, потому что вы принесли отцу в то утро пистолет, выстрел которого был для него роковым.

– А! Вы это знаете?

Голос полковника звучал спокойно, даже беззаботно, но он был потрясен и несколько растерялся. Стенхоп понял это очень хорошо, хотя тот старался скрыть свое замешательство. Это показалось молодому человеку подозрительным, и он очень жалел, что в эту минуту с ним не было Джека. Он помог бы ему своей проницательностью.

– Следовательно, вы сами признаете, что я не ошибаюсь. Вы купили оружие на Нассау-стрит и передали его моему отцу в день свадьбы?

– Конечно. Почему бы мне этого не сделать?

– Он вас просил об этом?

Полковник медлил с ответом.

– Нет, – сказал он наконец равнодушным тоном. – Вероятно, он не знал даже, что я живу здесь. Я хотел ему сделать подарок, который напомнил бы ему нашу прежнюю дружбу. Меня, конечно, глубоко огорчило, что это сопровождалось такими роковыми последствиями.