День возмездия. В лабиринте грехов - Анна Кэтрин Грин

– С детства я не видела от тебя ничего другого, кроме любви и ласки. Я к тебе всегда относилась с уважением, как раньше, так и теперь. Я знаю и понимаю, что, вероятно, есть основательные причины, заставляющие тебя вести борьбу с твоим врагом один на один. Но не лучше ли было бы все-таки, если бы ты доверился мне? Зная истину, я могла бы тебе помочь по мере сил, а теперь, когда я ничего не знаю, я постоянно рискую впасть в ошибку и причинить тебе вред.

– Я не могу тебе сказать… Да это ничему и не помогло бы! – возразил он в сильном волнении. – Ты видишь, что я боюсь этого человека и в течение многих лет не оставил неиспробованным ни одного средства, чтобы скрыться от него. Я часто менял местожительство, а иногда, как ты знаешь, даже имя. Но этого оказалось недостаточным, чтобы скрыть от него мои следы. Даже здесь он выследил меня, и я увидел, что у меня остается только один путь к спасению. Я решил отречься от своей личности, сделаться вполне неузнаваемым и выступить в жизни совершенно открыто на каком-нибудь совсем ином поприще. От одного знакомого актера я узнал способ, как можно изменить не только внешность, но и само выражение лица. Это мне прекрасно удалось. Соседи меня не узнали, даже моя собственная дочь смотрит на меня сомневающимся взглядом, как я ни старался, чтобы она меня узнала. К механике у меня всегда была склонность, и потому я избрал ремесло техника. Работа радует меня и дает моим мыслям иное направление. С тобой я, конечно, должен расстаться, Мэри, потому что твоя судьба не должна походить на мою. Мне суждена скромная доля, а ты молода и хороша, тебя ожидает счастливая, блестящая жизнь!..

Он поцеловал ее в лоб полным любви поцелуем.

– О отец, – воскликнула она вдруг с ужасом, – твои руки!.. Как ты страшно обжег их!

– Это чтобы скрыть тот рубец, дитя мое!

– Ужасно! Бедный, милый отец! Как ты можешь работать с такими скорченными пальцами. Скажи мне, а модель? Она все еще стоит там, за занавеской?

Мэри с участием посмотрела на него своими невинными глазами. Разумеется, она не знала, какое страшное назначение имела эта смертоносная машина.

– Да, – мрачно пробормотал он, – она здесь, и уже поэтому я должен был вернуться сюда.

– Это радует меня! – воскликнула она. – Потеря была бы для тебя очень тяжела.

Мэри подошла к окну. Ей хотелось узнать, стоят ли еще лошади Стенхопа у аптеки. Быстро подняла она штору и увидела экипаж на том же месте.

Отец крепко схватил ее за руку.

– Дитя, что ты делаешь? – воскликнул он испуганно. – Не забывай, что я Стивен Гесс, техник. Что скажут соседи, если увидят, что я принимаю у себя таких важных дам?

Смущенно посмотрела она на него, потом взглянула на свое платье, хотя очень простое, но сшитое из дорогой материи и изящно на ней сидевшее.

– Прости, – попросила она, – я сама не знаю, что делаю, когда он так близко. Как ты думаешь, кого он ждет? Если меня, тогда ему придется долго ждать: я нашла моего отца.

– Любит он тебя, Мэри? Предлагал он тебе руку?

– Да, вскоре после того, как я приехала в их дом.

– А как твое сердце? Скажи это твоему старому отцу, дитя мое!

Несколько мгновений боролась она со своим тяжелым горем, потом залилась слезами.

– Я люблю его, – рыдая воскликнула она, – но никогда не выйду за него замуж! Если до сих пор я могла еще колебаться, то после того, что ты сказал мне сегодня, моим колебаниям настал конец. Мое место подле тебя. Такой человек, как Стенхоп Уайт, должен иметь достойную его жену. Кроме того, нас разлучает запрещение его отца. В день своей смерти мистер Уайт приказал ему жениться на другой девушке. Он ее не знает, никогда не видел, но…

– На другой девушке? Уайт? Это невозможно!

Отец гневно выкрикнул эти слова и недоверчиво покачал головой.

– Я говорю тебе то, что я знаю точно, – повторила Мэри. – Ее зовут Натали Уэлвертон, и нам вечно пришлось бы быть в страхе, что…

– Натали Уэлвертон? – с расстановкой произнес старик и вдруг смущенно опустил глаза. – Мэри, – начал он дрожащим голосом, помолчав с минуту, – ты знаешь, как я люблю тебя. Видеть тебя счастливой, хоть издали, – мое величайшее желание. Если я этого дождусь, то больше мне ничего не надо. Возвратись к своему жениху, тебя ожидает блистательная светлая будущность. Не пройдет еще и месяца, как Стенхоп Уайт назовет тебя женой.

Мэри была глубоко потрясена. Она ожидала, что отец поможет ей принести эту тяжелую жертву. Теперь, когда ей приходилось бороться не только с собственным сердцем, но и с волей отца, она боялась, что не выдержит.

– Не говори так, – с мольбой обратилась она к нему, – я употребляю все силы, чтобы победить мою слабость и сделать то, что я считаю своим долгом. Я не хотела подвергаться испытанию и поэтому бежала оттуда. Позволь мне остаться с тобой.

– Но, дитя мое, разве ты не видишь, что это невозможно? Где тебе может быть лучше, чем у миссис Уайт? Или у тебя есть другие друзья?

Она безмолвно покачала головой.

– Твои деньги в безопасном месте? – продолжал он. – Это самая твердая опора для того, кто должен рассчитывать на самого себя. Береги их до свадьбы. А теперь я пошлю за каретой, чтобы ты поскорее могла вернуться обратно. Не так ли?

– Отец, – воскликнула она, и отчаяние придало ей силы, – ничто не заставит меня вернуться, если ты не поклянешься мне, что в твоем прошлом нет никакого пятна, что честь Стенхопа Уайта не пострадает, если он женится на мне!

Страшное волнение отразилось на его когда-то привлекательном, а теперь обезображенном лице.

– А ты обещаешь ли мне, что согласишься на брак, если я дам эту клятву?

– Да, отец!

Она крепко поцеловала его и вся застыла в ожидании его ответа; все остальное было забыто.

– Ну, так перед лицом Всевышнего клянусь тебе, что если бы Стенхоп Уайт мог видеть всю мою жизнь, он нашел бы в ней много горя и несчастья, но ничего, что заставило бы вас расстаться.

Сияя счастьем, смотрела она на него.

– Так нет никакого преступления, ничего бесчестного, что тяготело бы над тобой? Благодарение Богу!

В безграничной радости, которую не омрачали более никакие сомнения, она горячо прильнула губами к его покрытой шрамами руке.

При ее ласке величавое и