Искатель, 2011 №1 - Василий Павлович Щепетнёв

«Неосмотрительно, но нам же лучше», — мелькнула мысль, а ноги несли вперед — к входной двери в дом. Рванул — распахнулась бесшумно и плавно. Ворвался в прихожую. Прислушался. Оперативники осторожно топтались сзади. Вдруг из ближней комнаты выскочил Онипко с глазами, полными ужаса, и зашептал, как в бреду:

— Помогите... Спасите... Она ее убьет... Просил... умолял... не слушает... Быстрее же!..

— Молчи! — негромко окрикнул Лобов и левой рукой сжал Онипко рот. — Она вооружена?

Онипко кивнул, на его глаза навернулись слезы.

— Стой тут! И ни-ни! — велел Лобов, кивнул оперативникам и, толкнув плечом буковую дверь, влетел в комнату с пистолетом в вытянутой руке.

— Стоять на месте! Руки!

Ворвавшиеся следом оперативники если и ожидали увидеть что-то ужасное, то, во всяком случае, не то, что предстало перед ними. Лобов, наоборот, знал, что увидит что-то именно в этом роде.

На полу у полураскрытого окна, прикованная наручниками на цепях к батарее центрального отопления, лежала, прижав колени к подбородку, пожилая женщина. Она, несомненно, была красива, только косметика потоками грязи расплылась по ее лицу, а рот был залеплен огромным куском скотча. Рядом, занеся над головой жертвы каминную кочергу, застыла Ксения и злорадно глядела на вошедших.

— Положите кочергу, Ксения, — по возможности спокойно произнес Лобов. Поверьте, это в ваших интересах.

— Мой интерес в том, как убить эту стерву! — И она ударила женщину рукояткой кочерги по голове. Жертва слабо вскрикнула и потеряла сознание.

Анализируя позже эту ситуацию, Лобов в который раз убедился в том, что в самых затруднительных положениях ему на помощь всегда приходит его величество Случай. Жена всегда попрекала его за такое «язычество», как она говорила, но Лобов знал: если возникала неразрешимая ситуация, что-то извне обязательно приходило ему на выручку. Может, он особенный какой-то, может, к нему благоволят высшие силы («Кошмар, Лобов! — ужасалась его рассказам Ирина. — Ты что — центр Вселенной?»), но факт оставался фактом: главное — найти преступника, а вот насчет того, как задержать его быстро и без потерь, волноваться не стоит. Случай все сделает за тебя. Так было почти во всех делах Всеволода Лобова.

Господин Случай помог ему и на этот раз. Окно, возле которого стояла Ксения, резко распахнулось, и на подоконнике возникла фигура Онипко во весь рост. Следующие события произошли молниеносно, почти в один момент. Онипко с криком: «Ксюша, остановись!» — прыгнул из окна на девушку, но она успела среагировать и ударила нападавшего по плечу. Онипко вскрикнул и всем телом придавил к полу упавшую Ксению. Оперативники воспользовались моментом, метнулись к куче и надели на руки девушки наручники. Она не сопротивлялась, лишь гневно сверкнула взглядом в парня и процедила сквозь зубы:

— Идиот! Я ведь это сделала ради нас с тобой! — и позволила защелкнуть наручники на своих запястьях.

— Вызывайте бригаду! И «скорую»! — кивнул Лобов коллегам, тяжело переводя дух.

Ксению под руки увели на кухню. Лобов тронул Онипко. Парень тихо простонал. Лобов перевернул его на спину и прикоснулся к артерии на шее. Жив!

Подошел к ничком лежавшей женщине и присел возле нее. Она открыла глаза и улыбнулась. Лобов отклеил пластырь со рта и спросил:

— Вы Ирина Арнольдовна Тамме?

Женщина от слабости не могла говорить и лишь едва кивнула в ответ.

— Я получил ваше письмо, спасибо вам.

Она улыбнулась еще раз.

— Только почему так оригинально? А если бы я не заглянул в вашу квартиру еще несколько дней?

— Я знала... — тихо прошептала она, — что к делу привлечены вы... Мой брат работает в прокуратуре... Он много рассказывал о ваших расследованиях... О вас ходят легенды... Я знала: раз взялись вы... то обязательно все поймете... — И она снова закрыла глаза.

Лобов осмотрел наручники — стандартные. Вытащил ключи, разомкнул кольца и, подняв женщину на руки, перенес ее на диван. В свои пятьдесят пять или около того женщина оставалась стройной, изящной и сказочно легкой. Лобов накрыл ее одеялом и подложил под голову подушку.

— На этой даче... столько раз... я была гостьей... а теперь... заложницей...

Лобов даже не расслышал, а скорее понял по губам, что сказала Тамме.

— Отдохните, Ирина Арнольдовна, — произнес он и подошел к Онипко. — Живой?

— Вроде, — простонал парень. — Перелома нет?

Лобов стащил с него рубаху и осмотрел руку. Багровая полоса чуть выше локтя.

— Ерунда. Скоро заживет. Но гематома гарантирована. Испугался?

— Немного.

— Эх ты, боец... В армии служил?

— Нет. После школы сразу поступил в университет.

В прихожей раздались кашель и шум. Лобов вышел туда. Оперативник вел в туалет согнувшуюся Ксению:

— Тошнит ее.

Лобов вспомнил, что в прошлый раз девушку тоже тошнило, но только теперь понял, почему.

— Скажи-ка мне, герой-любовник, — обратился он к Онипко, — только откровенно. Ксения беременна?

— Да, — кивнул Онипко и опустил голову. — Что же теперь будет?

— Думаю, будут роды, как полагается.

— А... ребенок?

— Ребенка, наверное, сможешь забрать. Если, конечно, признаешь свое отцовство.

Во дворе прогнусавил клаксон машины оперативной бригады. Лобов выглянул в окно. «Скорая» стояла рядом. Ксению, угрюмо молчавшую и с трудом передвигающую ноги, вывели из дома. На пороге она остановилась и пронзила Лобова жгучим, испепеляющим взглядом. Он многое повидал на своем веку, но такой лютой ненависти, такой неудержимой жажды раздавить не встречал никогда.

Тамме положили на носилки и понесли к фургону. Лобов оправился после шока и подошел к Онипко:

— Ну что, поехали с нами. Будешь свидетелем.

Парень вздрогнул, но Лобов успокоил его:

— Да не бойся ты. Я ведь сказал — «свидетелем». Я ведь знаю, что ты не убивал. Так?

— Н-не убивал... — покачал головой Онипко.

— Ну вот видишь. Значит, не бойся. Правильно про тебя сказал мой коллега — кишка у тебя тонка. — И Лобов слегка подтолкнул повесившего нос парня к своей «Мазде».

7

Ирину Арнольдовну Тамме поместили в одну из городских больниц. Дня через два после задержания Ксении Лобов пришел к заведующему отделением и попросил его о беседе с Тамме с глазу на глаз. Врач согласился и велел привезти Тамме на качалке в его кабинет.

— Она еще не оправилась после нервного потрясения, — объяснил он, — так что, пожалуйста...

— Да, конечно, я понимаю. Совсем недолго.

— И если возможно — никаких неприятных эмоций.

— Вот за это не ручаюсь, извините, работа такая. А следствие, увы, не терпит.

— Ну хорошо, — нехотя согласился врач. — Тогда, пожалуйста, недолго, еще раз попрошу вас. — И вышел.

Через несколько минут в кабинет вкатили кресло, и Лобов встал, встречая улыбающуюся ему Тамме.

— Здравствуйте, Ирина Арнольдовна, — поклонился он. — Как самочувствие?

— Спасибо. Вашими молитвами, Всеволод Никитич.