Искатель, 2011 №1 - Василий Павлович Щепетнёв

и тревожным положением в Великобритании, смерть Джоселина Хея, 22-го графа Эрролла, несмотря на загадочные обстоятельства, окружавшие ее, не привлекла должного внимания прессы и осталась вообще неизвестной за пределами Англии. Да и как могли узнать о ней советские или французские читатели в январе 1941 года?

Трудно сейчас решить, с чего начать рассказ.

Участники драмы известны, хотя роль каждого из них не до конца определена. Любопытно, что английские журналисты неоднократно возвращались к событиям в Кении, в последний раз, если не ошибаюсь, об убийстве писал Джеймс Фокс, который смог разыскать Абдуллу Вин Ахмеда, служившего некогда поваром у графа, и поговорить с Хуанитой Карберри, которой в дни давнего преступления было пятнадцать лет. Это было в 1980 году. Диана Бротон отказалась встретиться с журналистом, но кое-что рассказала по телефону.

Пожалуй, в изложении подобных историй лучше всего двигаться в хронологическом порядке, а не начинать с убийства, как делается в детективном романе. Здесь детектива, как такового, почти нет — суперинтендант полиции хоть и присутствовал, но играл, на мой взгляд, двусмысленную роль, заботясь более всего о доброй репутации Счастливой Долины.

Начнем с самой Долины.

В 1895 году Великобритания установила протекторат над восточно-африканской страной Кенией. В отличие от Западной Африки, которую называли могилой белого человека, климат в Кении близок к ангельскому, а земли по плодородию приближались к райским, хотя, впрочем, в раю никто не пашет.

В самом начале XX века была проложена железная дорога от порта Момбаса до озера Виктория, и тогда на землях народов масаи и кикуйю стали селиться белые поселенцы из Англии, Австралии, Канады и Южной Африки. Англичане заняли в основном плоскогорье между горой Кения и побережьем. Но если первые поселенцы разводили скот и выращивали кофе, то в конце двадцатых годов в Кению хлынули британские богачи, привлеченные дешевизной жизни, удобствами, которых не добьешься в самом Альбионе, чудесным климатом, простором и удовлетворенным чувством белого господина, который с наслаждением проматывал состояние родителей, добытое в Индии или на Ямайке, и мог вести жизнь настоящего спортсмена и благородного охотника.

Мир декадентской кенийской знати вращался вокруг игры в поло, скачек, охоты на слонов и львов и бесконечных балов, вечеринок с ужинами в клубе, где шампанское заказывали только ящиками.

Центром светской жизни была долина реки Ванджохи, которая именовалась Счастливой Долиной. Даже в Англии говорили, что река Ванджохи несет в себе не воду, а коктейли.

Когда сэр Джок Делвс Бротон впервые встретил Диану Моушн в 1935 году, той исполнилось двадцать два года.

Она только что бросила плейбоя и музыканта Вернона Моушна, замужем за которым пробыла несколько месяцев.

Она утверждала, что не спешит снова связывать себя узами брака, так как наслаждается свободной жизнью королевы лондонского света. Или полусвета. Но в любом случае Диана была не только красива, но и выделялась среди остальных лондонских красавиц совершенно необычными способностями и увлечениями. Начать с того, что у Дианы был свой самолет, на котором она летала, а в начале тридцатых годов такое занятие для светской дамы было необычным. К тому же она слыла заядлой охотницей и неплохим стрелком и любила рыбачить в открытом море. А так как ее муж не оставил ей ничего кроме долгов, Диана купила небольшой коктейль-бар на Бонд-стрит под названием «Голубой гусь», который давал определенный доход.

В 1939 году Диана встретила Джока Бротона. Он был старше ее и крайне непривлекателен. Родился он в 1883 году и провел, как сам признавался, самое несчастное детство, потому что его ненавидела мачеха и презирал отец. Они жили в большом поместье, вдали от больших городов, и Джок рос никому не нужным заморышем.

В семнадцать лет его отправили в Итон, в хороший колледж. Там он получил репутацию психа и воришки, всегда голодного и совершенно бессовестного. А одна из женщин, которая его знала в студенческие годы, сказала корреспонденту «Дейли телеграф», что он был «злобным, расчетливым и жестоким мерзавцем».

Летом 1914 года, так и не отыскав себе достойного места в жизни, он записался в Ирландский Гвардейский полк, но тут почти одновременно началась Первая мировая война и умер его отец, оставив ему значительное состояние и титул баронета. Похоронив отца, молодой лейтенант послушно вернулся в полк, но в день отплытия во Францию потерял сознание на палубе и был снят с корабля по причине солнечного удара с осложнениями.

Этот диагноз обошелся Джоку недешево. Никто не сомневался, что гражданскую жизнь он себе купил. И купил жизнь вообще, потому что ирландские гвардейцы понесли значительные потери в первые недели войны, а, как известно, первыми на войне погибают лейтенанты.

Кстати, заменивший его в должности командира взвода Гамильтон Бернс погиб в сентябре вместе со всем взводом.

Джок был уволен из армии из-за артрита левой руки и приступов амнезии.

После этого Джок ударился во все тяжкие и промотал имение, а также умудрился заложить 30 тысяч акров земли, принадлежавшей детям его покойного брата, опекуном которых он стал. Как он выпутался из этой истории — неизвестно. Правда, после этого скандала его жена Вера, с которой он прожил двадцать семь лет и от которой у него была дочь, подала на развод, и Бротон стал холостяком.

В наследство от брата ему осталась большая кофейная плантация в Кении, и Джок решил поправить дела, отправившись туда, тем более что в Англии жить становилось все труднее.

И тут он влюбился в Диану.

Чем смог пленить такую красавицу этот человек, совершенно непонятно. Внешне он не вызывал никакого доверия, не говоря уж о симпатии. Такие типы играли негодяев в сентиментальных кинодрамах. Он был невысокого роста, худой и сутулый, большой крючковатый нос нависал домиком над усами, обрамлявшими рот со всегда опущенными углами губ. Глаза у него были черными, волосы на голове остались лишь на темени и затылке, к тому же Джок в последнее время их красил, отчего они отсвечивали зеленью, как крылья майского жука.

Я видел его фотографию. Он был снят на свадьбе дочери в 1938 году — вполне миловидная дочь (впрочем, нельзя быть в этом уверенным до конца, потому что ее лицо скрыто под вуалью), кажется, на голову выше отца, который поправляет ей сзади юбку, а в другой руке держит перевернутый цилиндр, словно просит милостыню.

Бротон сделал предложение Диане и получил согласие.

Бротон согласился на странное условие, которое поставила красавица: если она полюбит человека моложе его, то Бротон не только соглашается на развод, но и обязуется пожизненно платить Диане 5000 фунтов стерлингов