Искатель, 2011 №1 - Василий Павлович Щепетнёв

Инспектор увидел, что подбородок и щека графа Эрролла испачканы запекшейся кровью, и сделал заключение, что граф ударился о руль автомобиля. Ничего более нелепого предположить было невозможно. Но это заключение инспектора отложило разбирательство дела на несколько часов. Когда полицейские вернулись на место гибели графа, все вокруг было уже затоптано, заезжено машинами и повозками, и ничего не найдешь — ни следов, ни улик.

Больше того, машину уже перегнали в гараж для ремонта.

Но все же, несмотря на разгильдяйство сонного и перепуганного инспектора Брюса, один из полицейских, не вступая с ним в спор, отметил для себя и потом сообщил суперинтенданту Поппи следующее.

1) В машине сильно пахло женскими духами.

2) На полу были следы мела, которым чистят теннисные туфли.

3) На дороге перед автомобилем валялась окровавленная сигарета «плейере», а также женская заколка, тоже в крови. Кровь осталась и на ветровом стекле, хотя труп лежал поперек машины, на полу. Наконец, этот внимательный полицейский обратил внимание на то, что левая штанина Джосса выше колена промокла от крови. То есть он свалился не сразу — некоторое время кровь из виска капала вниз.

Только когда труп Джосса привезли в больницу и обмыли, врачи сообразили, что причина смерти — пулевое ранение в левый висок.

Некто выстрелил в Джосса с левой стороны, то есть, вернее всего, сидел рядом с водителем.

Не грех напомнить, что в Англии и ее колониях при левостороннем движении водитель сидит за рулем с правой стороны.

Когда в госпитале поняли, что Джосс убит, то тут же позвонили по телефону в Найроби. Оттуда немедленно выехал суперинтендант Поппи.

Шла война. Судьба Англии висела на волоске — ведь Россия была союзником Гитлера, Франция покорена, а Америка и не собиралась вмешиваться в европейский конфликт. Английские колонии чувствовали себя беззащитными. И вдруг убивают военного секретаря Кении, графа Эрролла.

Хорошо, если эта смерть оказалась бы следствием неких личных качеств графа, хорошо, если бы она не была связана с высокой политикой. В Кении немало плантаторов, симпатизирующих немцам, и недалека Южная Африка, старый враг Великобритании и тайный союзник бошей.

Выстрелов было два. Первая пуля от пистолета 32-го калибра обнаружилась в левой дверце. Видно, Джосс успел отпрянуть. Вторая пуля попала в висок.

Мистер Брюс позвонил из полицейского участка мистеру Джоку и его супруге в девять утра. Он еще не знал, что лорда Эрролла застрелили. Трубку взяла подруга Дианы Джун Кар-бери. Оказывается, она ночевала у Бротонов. Брюс почувствовал облегчение. С Джун было говорить проще, чем с Дианой. Он попросил передать Диане, что сэр Эрролл попал в автомобильную аварию, тяжело пострадал и отправлен в госпиталь.

Брюс спросил, был ли вчера вечером Джосс у Бротонов. Ведь от места, где нашли машину, до их дома было не больше двух миль. Джун сказала, что Эрролл уехал от них в третьем часу ночи.

Когда инспектор прибыл в дом Бротонов, Диана лежала в истерике и ни с кем не могла общаться. Бротон встретил инспектора у дверей и все повторял:

— С ним все в порядке? Он не пострадал? Он будет жить?

Бротоны в своей машине поехали следом за инспектором в полицейский участок, надеясь что-нибудь узнать. Там им сказали, что Эрролл в больнице. Бротоны поняли, что инспектор пожалел их и не сказал правду — Джосс мертв.

Когда в морге они увидели тело Джосса, Бротон вдруг стал просить разрешения закрыть ему лицо платком жены и всем объяснял:

— Моя жена была от него без ума! Понимаете, она глубоко и искренне его любила.

Это ни для кого не было секретом. В колонии все полагали, что прекрасная Диана вышла замуж за Бротона только ради его денег.

Впервые Диана увидела Джосса через две недели после приезда, на балу, устроенном в клубе Мутаига, в начале декабря 1940 года. Это была, как говорится, любовь с первого взгляда. Значительно позже Диана признавалась: «Когда наши взгляды встретились, меня охватило необъяснимое чувство — уверенность в том, что для Джосса нет никого важнее и дороже меня на всем белом свете».

3 января возлюбленные наконец-то смогли объясниться и тут же отправились к Джун Карбери. Джун и ее буйный муж деликатно покинули свой дом и уехали на уик-энд к Сомсам.

Диана возвратилась домой только в понедельник и спокойно сказала сходившему с ума от подозрений или неизвестности Бротону, что ночевала у подруги. Если он желает, то может проверить — подругу зовут Джун Карбери.

Бротону не надо было ничего проверять.

Милое общество Счастливой Долины трепетало от предвкушения драмы. Не прошло и недели после начала романа Джосса с Дианой, как Джок (надо же быть такому совпадению — одинаковые или почти одинаковые клички у обоих мужчин) начал получать подметные письма, анонимки и доносы.

Но Бротон ничем не показывал, насколько его задевает этот роман — безумный, страстный, в лучших романтических традициях литературы, в которой и выросли эти люди.

И воистину они были созданиями своего времени и в то же вневременными. Как будто о них писал Лакло в «Опасных связях», или они были повторениями созданий из «Тома Джонса, найденыша».

Стоит упомянуть и о том, что все они были богаты или очень богаты, но и богатство было эфемерным, оно ускользало.

И в то же время они были непотопляемы. К примеру, плейбой Джосс настолько разорился, что ему пришлось покинуть Дворец Джинна, принадлежавший покойной Молли, и снять виллу поскромнее. Но в ней все равно оставалось около тридцати слуг, правда, черных. И машины у него были самые новые и дорогие — жизнь шла в кредит, и лорды, склонные к фашистским бредням, в глубине души надеялись на то, что придет дяденька Гитлер или Муссолини и выгонит всех этих евреев и индусов, у которых и Джосс, и Джок, и Карбери были в долгах. Нет еврея — нет долгов. В свое время это способствовало идейной закалке германских фашистов.

Бротон делал вид, что ничего не происходит. Джосс действительно потерял голову от Дианы — каждый день они втроем обедали и ужинали в клубе, и Эрролл, в своей привычной манере, обольщал с одинаковым упорством и жену, и мужа. А поздно вечером они с Дианой исчезали с танцев и уезжали либо к Джун Карбери, либо в гостиницу к Сомсу, который на всю ночь припадал воспаленным глазом к дырочке в потолке их комнаты, либо в дом к Джоссу. Но последнее было редко. Все-таки