Искатель, 2011 №1 - Василий Павлович Щепетнёв

Вернее всего, Диана соблазнилась на деньги, на сказочное состояние Бротона, которого не существовало. Возможно, Бротон скрыл от нее, что находился в то время под судом из-за этих проклятых тридцати тысяч акров, принадлежавших племянникам.

А вот дальнейшие шаги Бротона, желавшего обеспечить себе любовь Дианы, были по крайней мере странными.

Он обратился к Хью Дикинсону, безнадежно и давно влюбленному в Диану, чтобы тот помог ему в следующем. Хью должен был украсть из отделения для перчаток автомобиля Дианы ее драгоценности. Да, именно там она якобы возила с собой все бриллианты. Сделать это надо было в Южной Франции, куда Джок повез Диану в предсвадебное путешествие. И Хью отправился вместе с молодоженами. Затем Диана обратилась в страховую компанию и потребовала возмещения. Компания отнеслась к той истории без доверия, но доказать подлог никто не смог, и как раз перед отъездом в Кению Диана получила от страховщиков 12 тысяч фунтов за жемчужное ожерелье, которое обошлось Бротону в 6000 фунтов.

Но на этом Джок не остановился.

Успех подействовал на него возбуждающе.

Он заявил Хью Дикинсону, что намерен сообщить в полицию, что жемчуг украден именно им. И когда Хью испугался, то предложил ему новую авантюру: ограбить свое собственное родовое поместье, а именно утащить оттуда полотна Гейнсборо и Констебля, которые висели в столовой Доддинггона.

Ночью Дикинсон забрался в пустой дом — Джок отпустил сторожа и садовника, а сам с Дианой ждал вестей в Лондоне, в клубе «400», у всех на виду. Дикинсон снял оба полотна, спустился с ними по приставной лестнице в парк, затем прошел на задний двор, где облил полотна керосином, оставленным для него хозяином.

Молодого человека вовсе не волновало то, что он уничтожает великие картины. Главное было точно выполнить приказ Джока — от картин не должно остаться и следа, иначе есть опасность, что их вернут владельцу и придется расстаться со страховой премией.

Толи керосин оказался недостаточно горючим, то ли нервы подвели Дикинсона, но полотна не желали сгорать дотла.

Наступал рассвет — в любой момент его костер могли заметить из деревни. В отчаянии Хью затоптал огонь, привязал картины к приставной лестнице, которой пользовался, чтобы влезть в дом, умудрился привязать к ней железную трубу и выбросил с мостика в омут.

Хью признался в своих и Джока грехах лишь через много лет Джеймсу Фоксу. И подтверждением его словам служит история, не получившая в свое время объяснения: уже после смерти Джока в парке Доддингтона рыли канаву и случайно рабочие выкопали возле бывшей клумбы коробку из-под ботинок, в которой обнаружилось жемчужное ожерелье, за которое Джок получил 12 тысяч фунтов. Значит, Джок был дьявольски осторожен. Ведь казалось бы — разбери ожерелье по жемчужинам и торгуй ими на здоровье. Джок же удовлетворился двенадцатью тысячами — и ни пенсом больше!

Впрочем, неизвестно, кто организовал похищение, вернее, два похищения. Кто заставил несчастного Хью Дикинсона рисковать честью, репутацией и даже жизнью, чтобы выполнить волю... Только ли волю Джока, как он сам признавался в старости?

Я не имею морального права обвинять прекрасную Диану, которая, возможно, еще жива. Но посудите сами — насколько эта история сомнительна.

Диана соглашается выйти замуж за жулика, который тридцатью годами старше нее. Диана соглашается на авантюру с ее жемчужным ожерельем, за которое Бротон получает колоссальную сумму денег — около 200 тысяч долларов на современные деньги; Диана якобы и не подозревает, что ее несчастный отвергнутый любовник, готовый на все ради ее благосклонности, похищает полотна из имения Джока и пытается их сжечь, а затем топит в омуте, и страховая компания вновь платит Джоку около трехсот тысяч долларов (по современному курсу). Почему все авантюры так замечательно удаются Джоку? И притом подозрение не падает на прекрасную леди Бротон?

В 1940 году, якобы спасаясь от бомбардировок Лондона фашистами и с целью взять в руки управление кофейными плантациями баронет Джок Делвс Бротон с молодой супругой, багажом и даже аэропланом переезжает в Счастливую Долину. Брак был зарегистрирован на пароходе.

Теперь пришла пора познакомиться с жертвой.

А жертвой будет 22-й граф Эрролл, которого все в Счастливой Долине звали Джоссом, а полностью — Джосселином Хеем, каковое имя он носил, пока не унаследовал в 1928 году титул и порядковый номер в родословной графов Эрроллов.

Родился Джосс в 1901 году, был изгнан из Итона в 1918-м; не успев там толком поучиться, был отдан в колледж пониже классом, откуда перекочевал на дипломатическую службу. С нее он вылетел тоже быстро, так как увел от мужа леди Идину Гордон, что случилось в 1923 году.

Осенью того же года Джосс женился на этой очаровательной леди, и они отправились в Кению, подальше от надоевшего им лондонского света, которому, судя по всему, и они изрядно надоели.

В Кении они были встречены настороженно и вскоре попали в черный список, который вела госпожа губернаторша, ввиду того, что образ жизни молодоженов совершенно не соответствовал британским нормам поведения.

Обширный особняк в Счастливой Долине стал известен на всю колонию как центр особого вида вечеринок, по которым Идина была крупным специалистом. Вечеринки на английском языке именовались «уайф-суоппинг», то есть на них было принято, и даже обязательно, обмениваться женами. На долю леди Идины отводилась роль судьи и высшего божества этих праздников любви. Она решала, кому с кем сегодня ночью спать.

Если же кто-то оставался без незаконного партнера или партнерши, Идина считала ночь испорченной. Сама же она перепробовала таким образом всех достойных внимания мужчин.

Джосс не очень расстраивался поведением жены. Ему и самому нравилось время от времени исполнять роль хозяина дома на вечеринках Идины, но главное заключалось в том, что Джосс был охотником. И дичь у него была особого рода: он поставил себе целью соблазнить всех красивых или хотя бы привлекательных женщин Кении. Разумеется, речь шла только о женщинах «нашего круга».

Так как Джосс не скрывал своих намерений, то его лозунг звучал так: «Пусть все мужья катятся к черту!»

Конечно, многие повторяли эти слова и даже смеялись при этом, но на самом деле, в шутку или всерьез, кое-кто говорил, что охота за чужими женами для него хорошо не кончится. Слишком много обиженных мужей (как, впрочем, и обиженных любовниц) осталось на его пути.

В 1930 году Джосс развелся с Идиной, уставши от ее сексуальных демонстраций, а может быть, влюбившись в очередную колониальную жену Молли Рамсей-Хилл. Правда,