Искатель, 2011 №1 - Василий Павлович Щепетнёв

Взрыв произошел 12 января на вечеринке в доме мэра Найроби, сэра Диламира. Хозяйка дома, леди Глэдис, которая еще недавно была любовницей Джосса и потому принимала его роман с Дианой близко к сердцу, подошла к Бротону и, конфиденциально понизив голос, произнесла:

— Вы замечали, что Джосс страстно влюбился в нашу Диану?

Эту ремарку слышали все, кто хотел услышать.

Игнорировать происходящее далее было невозможно.

Бротон забронировал билеты на пароход, отправлявшийся на Цейлон, и тут Диана отказалась сопровождать мужа. Бротон подошел к Джоссу и попросил его о встрече, чтобы обсудить ситуацию «как джентльмен с джентльменом», что также было многими услышано.

На суде Бротон сообщил, что 18 января разговор между соперниками был тихим и благородным. «Джосс сказал мне, что чувствует себя паршиво передо мной, потому что мы были близкими друзьями, однако чувство оказалось сильнее разума».

Близкими друзьями они стать не могли — времени на это не было. Джосс соблазнил жену «близкого друга» прежде, чем они успели толком познакомиться.

Однако на том же суде выяснилось, что разговор был далек от мирного. В полиции допросили дворецкого из клуба, и он сказал, что джентльмены разговаривали на повышенных тонах и мистер Бротон колотил по столу кулаком и чем-то угрожал господину Эрроллу.

А жить Джоссу оставалось меньше недели.

Любопытно, что Джосс не постеснялся спросить у Бротона, действительно ли между ним и Дианой существует соглашение о пяти тысячах фунтов ренты для Дианы и ее молодого спутника жизни?

Бротон выразил удивление тем, что Джосс намерен существовать как альфонс на деньги женщины, но Джосс парировал его выпад словами о том, что эти деньги предназначаются на мелкие расходы Дианы и он задал этот вопрос исключительно по ее просьбе.

Бротон сказал затем, что поедет на Цейлон один, оставив Джосса и Диану вдвоем, чтобы они приняли окончательное решение. На суде Бротон сослался на то, что эту линию поведения ему подсказал близкий друг, владелец гостиницы Джек Соме, который советовал «отделаться малой кровью». В то время поведение Сомса не вызвало удивления, хотя теперь мы знаем, что он предоставлял свою гостиницу любовникам и сам же за ними подглядывал. К тому же считалось, что он — бывший Джосса и его товарищ по фашистской организации.

23 января Бротон решил последовать совету Сомса. Он заказал в клубе столик на четверых, чтобы отпраздновать помолвку Джосса с его женой. За столиком оказались Джосс, Диана, Бротон и Джун Соме. Свидетелями — весь клуб.

Вечером после ужина Джосс сказал своему приятелю Лицци Лизарду, что Бротон был — самая любезность. «Он отпустил нас на волю».

Но в то же время Джосс чувствовал себя не в своей тарелке. Он добавил:

«Он был настолько хорош, что от него воняло лицемерием».

В конце ужина — и все вокруг это слышали — Бротон поднял бокал с шампанским за здоровье возлюбленных.

— Я желаю вам всяческого счастья, — произнес он. — И пусть ваш союз будет украшен скорым рождением наследника.

Когда же Джосс с Дианой ушли, он продолжал пить с Сом-сом, стал агрессивен и кричал:

— Не дождется она от меня пяти тысяч фунтов!

Словно на них свет клином сошелся.

Почему-то с Бротоном осталась только Джун. Джек Соме сослался на то, что ему пора возвращаться в гостиницу, но на самом деле он поехал в Клармон роуд хауз, где были танцы. На танцах он встретил Джосса с Дианой, а сам танцевал с Алисой де Янзе. После полуночи он отвез ее домой в своей машине, потому что она была пьяна.

А Джосс с Дианой оставались еще некоторое время на танцах, а затем поехали к Джоссу домой. Чего уж тут было таиться, если сам муж благословил их союз. Впрочем, наши герои к тому времени были веселы счастливы и полны планов на будущее.

Они не стали терять время, а быстро прошли в спальню Джосса. Ночевавший в соседней комнате любовник Алисы Лицци Лизард сообщил на суде, что слышал из спальни их страстные голоса. Любовные шумы продолжались примерно до половины третьего, после чего любовники вышли из комнаты, и тут их перехватил Лицци, которому не спалось и которого раздирало любопытство — как прошел вечер с мужем?

Вот тогда-то Джосс сказал, что все кончилось миром, хотя его смутила преувеличенная любезность Бротона.

Джосс сказал Лицци, что скоро возвратится — только отвезет домой Диану. У них с Бротоном была договоренность, что в ближайшие дни, пока не будут решены все имущественные вопросы, Диана останется в старом доме. Диана не возражала. Ей было удобнее оставаться у себя — привычные горничные, привычный повар, да и все туалеты и вещи под рукой. А в новом доме Джосса все надо было устраивать на пустом месте.

Горничная Дианы, Уилкс, которая, разумеется, не спала, ожидая госпожу, сказала, что мистер Эрролл привез Диану в два тридцать. Их встретила Джун Соме, которая также еще не ложилась. Диана поднялась наверх с Джун, им было о чем посплетничать, а Уилкс предложила Джоссу виски. Джосс пошутил:

— Ты же знаешь, что я не прикасаюсь к виски!

Это была смешная шутка, потому что Джосс любил виски и нередко управлял машиной будучи нетрезвым.

Затем Джосс вынул из «Бьюика» шкатулку с драгоценностями Дианы, и Уилкс понесла ее наверх. Видно, Диана сняла драгоценности еще в спальне Джосса.

Уилкс не слышала, как Джосс уехал. Бротон не спускался встретить его. В последний раз Бротона видела Джун, когда она попросила его принести ей хины — у нее начинался приступ малярии. То есть в два часа.

Джосс уехал, и дом постепенно утих. Диана расцеловалась с Джун и сказала, что у нее глаза слипаются. Она ушла, это было около трех. Джун не спалось, ее знобило, и в половине четвертого к ней постучал Бротон и спросил, как она себя чувствует и не надо ли ей чего-нибудь еще.

К этому времени Джосс был мертв уже около часа. А следователю показалось странным, что Бротон не вышел к жене и ее любовнику, а через час вспомнил о болезни Джун.

Отношения Бротона и хорошенькой добродушной Джун остались вне внимания суда, хотя многие утверждали, что Джун спала с Бротоном.

Но кто разберется в отношениях этих людей, в пародии на какой-то неизданный роман Фицджеральда.

Все эти люди доживали свой короткий век, и с началом войны он подошел к концу. Может, предчувствуя свой закат, эти мотыльки так суетливо кружились вокруг огня.

Во время следствия в Найроби (а