Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

— Ну что вы. — Тихонов представил себе, как навострили уши оперативники в рафике около дома. Кондратюк в завуалированной форме взятку предлагает? «Что ответить? — подумал Сергей. — Еще, чего доброго, дело пришьют». — Я с удовольствием и так вам помогу. Давайте не будем материальной стороной вопроса обременять наше общение. Это неуместно.

— Простите бога ради! — встрепенулся Кондратюк, спохватившись из-за двусмысленности предложения. — Сколько лет здесь живу и все равно каждый раз забываю, что уже не в Штатах. — Он снова всплеснул руками. — Давайте разольем по рюмкам ваше замечательное вино и выпьем. И за здоровье, и за то, чтобы вы приходили ко мне еще много раз.

Они выпили.

— Я считаю, что вам необходимо задействовать мои способности. Вот в ИМЭМО меня, очевидно, недопоняли. В тот период Иноземцев, директор института, напринимал опальных полковников. Правда, от Кулиша затем довольно быстро избавились. Такие там не задерживались. Как и я…

— Это не тот полковник, который засветился по делу Некрича, написавшего антисталинскую книгу? — уточнил Тихонов, поддерживая разговор, а сам думал, как бы подвести беседу ближе к делу, ближе к Крылову.

— Да-да. Некрич потом эмигрировал. А вот Кулиш сцепился с Прониным. В тот момент как раз начали налаживаться отношения СССР с ФРГ, а Кулиш недовоевал в армии и был настроен на разговор с Западом с позиции силы. Пронин, напротив, хотел мирных дипломатических переговоров в диалоге с американцами. В итоге Кулиш уволился.

— Вы это к чему? — улыбнулся Тихонов дружелюбно.

— Я во многом приверженец тех же идей. Нельзя с ними мирно! Они тайно руководят всем миром, а во многом и открыто. Американцы, — пояснил он, заметив недоумевающий взгляд собеседника. — Можно организовать какое-нибудь мероприятие, чтобы утереть нос местной резидентуре. Их можно провести вокруг пальца вот так, — Кондратюк щелкнул пальцами, как испанский танцор.

— А какую спецслужбу вы считаете действительно сильной? — проявил заинтересованность Сергей, встав на скользкий путь провокации, от которого его предостерегал зампред.

— Честно? — нисколько не напрягся Анатолий Павлович. — MI6. Англичане всегда хорошо работали.

— ЦРУ?

— Профаны! — отмахнулся Кондратюк довольно искренне.

«Что за этим стоит?» — подумал Тихонов и тут же вдогонку спросил:

— А BND?

Кондратюк замешкался. Это можно было принять за простое недопонимание, но Сергей увидел на лице Анатолия Павловича не просто замешательство, а испуг. Кратковременный, еле заметный.

— Чья это служба? — уточнил он.

— ФРГ, — охотно пояснил Сергей, сделав вид, что не заметил заминки.

— Не знаю. Этих не знаю. Когда я был в Германии, у них, по-моему, уже ничего не работало. Советские войска разнесли их в пух и прах.

— Ну я бы не говорил так категорично, — решил слегка спровоцировать его Тихонов. — У немцев довольно-таки сильная разведка была. А затем с помощью американцев они восстановились. Только влияние на них ЦРУ так и осталось.

— Я не сталкивался, по счастью, ни с теми, ни с другими. ФБР — да. Они курировали нашу научно-исследовательскую контору из-за секретности научных разработок. ФБР начали меня подозревать и охотиться за мной. Они преследовали так настойчиво, что я опасался, что меня прирежут где-нибудь в подворотне. И спишут на происки русских, на КГБ, убирающий своих бывших сограждан, или на негра-наркомана… В общем, у них существуют свои приемчики разбираться с неугодными им людьми. А меня стали подозревать. Уж не знаю, откуда пошла утечка про меня. Может, даже из СССР. Тут у вас, наверное, кто-то стучал.

— Мне про ту вашу историю мало что известно, — пожал плечами Тихонов. — Наверное, и в самом деле произошла утечка. Это, к сожалению, бывает.

А сам подумал, что Кондратюк, видимо, пытается скрыть причину своего отъезда из Штатов, вернее, побега. По той скудной справке, которую получили Трофимов с Тихоновым, Кракен передавал в Центр панические сообщения, что за ним охотится ФБР. Это могло произойти оттого, что американцы пронюхали о более чем тесном взаимодействии Кондратюка со своими прежними хозяевами из BND. И дело тут не только во взаимодействии — об этом они не могли не знать изначально, заполучив Кондратюка в свои руки от немцев, а в том, что он зарвался и, по-видимому, начал действовать в ущерб безопасности США.

— Как же вы при таком плотном контроле со стороны ФБР вышли на наших? Что, так рвались на Родину? — с иронией спросил Тихонов, явно подразумевая, что Кондратюку пришлось здесь несладко, с учетом отсидки в колонии за то, что в Америке считалось рядовым делом, — обмен валюты.

— И рвался, и хотел. Забросал покаянными письмами посольство в США. Таясь, конечно. Но в результате — я здесь.

— Выпьем за это, — начал соскакивать с темы Тихонов. Разлив вино по рюмкам, он подумал, что есть еще один человек, которого он хотел бы расспросить в связи с расследованием по Крылову, — резидент ПГУ КГБ СССР в Америке. — Мы еще с вами что-нибудь предпримем. — Сергей понимал, что Кракена, авантюриста по складу натуры, надо подпитывать надеждами на сотрудничество, иначе он угаснет и нарушится контакт, который надо укреплять по настоянию зампреда.

Юми накормила их луковым супом с гренками и венгерской дефицитной уткой, за которой наверняка отстояла приличную очередь. Японка больше молчала или говорила односложно.

Разговаривали за столом на общие темы — про обычаи народов, о разных национальных блюдах. В общем, поддерживали светскую беседу. Прощаясь, Анатолий Павлович пообещал пригласить дорогого Сергея Степановича после того, как они обновят краску на стенах, однако Тихонов предположил, что они встретятся раньше, если подвернется дело для бывшего американца.

Когда Сергей вышел из подъезда и закурил, остановившись на мгновение, то увидел, как рафик «Латвия» с зашторенными окнами медленно выезжает со двора. Провожая его взглядом, Тихонов вдруг подумал: «А ведь если моя теория верна и американцы не поделили Кондратюка с BND, заподозрили его в работе на немцев, наносящей ущерб вопреки договоренностям между спецслужбами, то понятно, почему Крылов не стал падать на амбразуры за Кракена, попавшего в тюрьму. Но на встречу в Лефортово пришел. Их переглядывания там, в камере для допросов, могли означать негласную договоренность: «Ты молчишь обо мне, я — о тебе». Тогда возникает вопрос: является ли Кондратюк нелегалом и чьим именно — американским или западногерманским? Или он, поссорившись с американцами, бежал из Штатов и утратил связь с немцами? Наши помогли ему с побегом или он выбирался из США самостоятельно? Или опять же немцы спасали своего агента? Больше вопросов, чем ответов».

* * *

Договоренность о встрече с бывшим резидентом в Америке привела Тихонова в его квартирку рядом с Филевским парком. Встречу устроил лично зампред, через надежного