Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

Пустой в этот час таможенный пункт миновали без задержек и проволочек, и через полчаса их машина остановилась на обочине. Открыли багажник и тайник. Артюшин был мертв. Маслова констатировала смерть, и все же оперативники по ее настоянию вытащили Артюшина на дорогу, она вколола ему адреналин прямо в сердце и пыталась делать непрямой массаж сердца… Но чем больше она старалась, тем яснее понимала, что перед ней лежит труп и мертв он уже как минимум минут пятнадцать.

Дальше все происходило для нее как в тумане от усталости и стресса. Кочетков и водитель погрузили мертвого Артюшина обратно. И машина помчалась по темным дорогам в сторону Праги. Там ждал самолет, но с живым Артюшиным… Вместо этого в спешном порядке раздобыли цинковый гроб, и самолет уже взлетел с грузом двести на борту.

У Нины сложилось четкое ощущение, что Крылов во время спецоперации действовал по какому-то одному ему известному плану. Оперативники и врач ему просто-напросто мешали, а с другой стороны, были необходимы, чтобы стать свидетелями. Маслова силилась понять, свидетелем чего именно ей уготовал быть Крылов.

Артюшин, игравший одновременно с ЦРУ и КГБ в запутанные игры, при столкновении этих двух спецслужб попал словно в чудовищные жернова. Его перемололо в мгновение ока, а труп его, выпотрошенный на тщательном вскрытии в Москве, как особо секретное тело, захоронили под чужой фамилией.

…— Еще чаю? — спросила Маслова, поднимаясь со стула.

— Нет, спасибо. — Трофимов с трудом преодолел гипнотическую монотонность голоса Масловой, каким она рассказывала о той давней ночи на австро-чехословацкой границе. — А что вскрытие?

— Сердечная недостаточность — основная причина, — сухо ответила она. — Однако и внутреннее кровотечение, и отек мозга, как я и подозревала, существовали. Но это ведь как интерпретировать… — Маслова пожала плечами. — Все эти симптомы подходят под отравление хлороформом, под ту самую пресловутую индивидуальную непереносимость, которая встречается крайне редко, но встречается. Хотя хлороформ вообще средство неоднозначное. Многим от него плохо. Последствия наркоза — рвота, как правило.

— А почему в заключении не указывались остальные признаки отравления?

— Указывались, но есть понятие — основная причина. Он умер именно из-за отказавшего сердца, а не из-за кровотечения и отека мозга. Все это могло развиваться параллельно, и уже сложно определить первоисточник, первый камешек, покатившийся с горы, после которого сошла лавина.

— Вы считаете, это мог быть яд?

— Яд? — с улыбкой переспросила она и кивнула: — Хлороформ и есть яд. Все симптомы укладываются в картину отравления хлороформом. Но, вы знаете, их слишком много. Симптомов. Такое ощущение, что их специально утрированно продемонстрировали на одном человеке как пример негативного воздействия хлороформа. Вроде и придраться не к чему… И все же.

— Наверное, вы неправильно поняли, — вкрадчиво пояснил Трофимов. — Я имел в виду еще один яд. Если предположить, что Артюшин был отравлен за несколько часов до получения дозы хлороформа.

— Есть официальное заключение, — в тоне Масловой снова проявилась сдержанность. — Врач, проводивший аутопсию, — авторитетный специалист, и у меня нет оснований оспаривать его выводы. — Она чуть смягчилась, заметив обиженное выражение лица Николая. — Конечно, существуют яды, не оставляющие следов, быстроразлагающиеся. Растительного происхождения. Но в таком случае надо точно знать, какой препарат был применен, чтобы понимать, по изменению каких параметров его выявлять. В тот момент, когда проводились исследования, все делалось довольно тщательно, но, когда известно о применении хлороформа и картина на вскрытии подпадает под воздействие хлороформа, кто станет выискивать дополнительные причины и проблемы для всех? При том, что известно, кто возглавлял группу. Вы понимаете, о чем я?

— Он пытался оказывать влияние на показания участников спецоперации?

— Нет, — твердо ответила Маслова. — Он выглядел раздраженным, когда мы привезли труп в Прагу. Сильно покраснел, я даже настояла на том, чтобы померить ему артериальное давление. У меня были опасения, что я привезу в Москву два трупа. Я дала ему таблетку. После вскрытия я как-то по-другому переосмыслила происходившее. Улеглись волнения, связанные непосредственно с проведением спецоперации, остался осадок. Такие нервы, которые продемонстрировал тогда Крылов, могли быть связаны с другим. — Она заметила, что Трофимов открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос. — Всё, Николай, давайте на этом закончим. Ощущения и догадки, как говорится, к делу не пришьешь. А мне надо сделать обход. Я все-таки на дежурстве.

Озадаченный и разочарованный Трофимов вышел из госпиталя. Вдохнул ночной свежий воздух, поежился и заспешил к метро, недоумевая, зачем Маслова вообще согласилась на разговор, если не пошла до конца в изложении своих подозрений? И хочется, и колется — так можно было охарактеризовать ее поведение. Крылов не снят с должности, напротив, вернулся в Москву. И в то же время заявляется к ней оперативник с вопросами о давней спецоперации, возглавлявшейся Крыловым. Что это? Проверка для назначения его на новую должность? Или…

* * *

Мальчишка лет девяти, увидев воздушный красный шарик, застрявший в ветвях почти у самой вершины дерева, с удивительным оптимизмом несколько раз толкнул толстый ствол вяза, наверное, рассчитывая, что он легко раскачается, как тонкая березка или рябина. Дерево, конечно, не шелохнулось. Мальчишка толкнул его еще пару раз. Вздохнув и поглядев на недосягаемый шарик, пошел к своему подъезду.

Тихонов увидел эту сценку, приближаясь к подъезду своего дома, и подумал, что, если бы и удалось стрясти шарик, он, воздушный, улетел бы к серым московским тучам. По ассоциации разработка Крылова напоминала такое же безуспешное расталкивание баобаба. И даже если они сдвинут дело с мертвой точки, процентов восемьдесят за то, что Крылов усвистит от них, как воздушный шарик.

Тихонов с удивлением увидел открытое окно в своей квартире. Розовый с белым тюль выметало сквозняком то наружу, то втягивало обратно, словно дом дышал через открытый оконный проем.

В квартире встретил Лешка, как ловкая обезьянка влезший сначала на руки, а потом оказавшийся верхом на шее отца. В дорожном портфеле для сына оказались гостинцы из ГДР — домашние туфельки, красные с синим, с вышивкой, ботинки из мягкой кожи и пистолет, как инопланетный бластер, — в прозрачном корпусе пистолета при нажатии курка вращались с десяток разноцветных шестеренок. Даже словно бы искры вылетали, или так казалось. Тихонов перед отъездом успел поменять максимально разрешенные для соцстран сто шестьдесят рублей на гэдээровские марки. Даже у Трофимова пришлось немного занять до зарплаты.

Жене Сергей купил розовую кофту с поясом и для будущего ребенка два комбинезона.

— Почему желтый и красный? — удивилась Надя, разложив на колене комбинезончики и любуясь ими. — А вдруг мальчик