Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

такой расклад возможен. Но скорее всего, он про Крылова не знал и не догадывался. Ему хватало своих проблем, чтобы еще и анализировать прошедшую спецоперацию. Ведь Крылова не обвиняли ни в чем. Фактов не было.

— Как и сейчас, — Трофимов поджал губы и после паузы добавил: — Крылов уже приехал из Ленинграда. Большую часть времени провел там с любовницей. Выезжали за город в Лисий Нос, купались в Финском заливе.

Тихонов усмехнулся, представив себе, как парни из наружки прятались за валунами на берегу, пока генерал загорал и купался.

От руководства Николай и Сергей вернулись подавленными. Конечно, их изыскания не вызвали восторга, как они и опасались. Добытая ими информация только раззадорила аппетит у начальства — очевидно, что Крылова надо припереть к стенке, но каким образом? Крылов, как никто другой, знал, как строится их работа. Чем грозит ему любой прокол, он тоже догадывался и избегал опасностей, как умелый лоцман, знающий расположение рифов в своей бухте.

Мастер политической разведки Крылов общался с высокопоставленными чиновниками, многие к нему прислушивались. Он мог дать совет, направить принятие тех или иных решений в нужное ЦРУ русло… Ему не надо выдавать агентов КГБ за границей — этот путь приведет крота к разоблачению. Ему достаточно информировать Центр о политической обстановке, внутрипартийных связях, сплетнях, компромате на того или иного чиновника, замешанного в дурных связях, возможности подхода к нему американских разведчиков с целью вербовки. А дальше пусть работают другие, и Крылов чист перед коллегами. Мавр сделал свое дело без ущерба для карьеры. Наоборот, те, чьей вербовке он способствовал, могут его продвигать по службе, даже если он будет привозить мертвых агентов ЦРУ, хотя мог бы доставить живыми.

Зампред, перед которым Тихонов и Трофимов отчитывались, долго молча слушал, прежде чем выдать оперативникам из главного калибра:

— Мало! Это крохи! Вяло работаете. Хотя вам предоставлены все возможности и полномочия.

— Иван Алексеевич, — робко возразил Тихонов, — к архивным делам по Крылову нет доступа.

— И не будет! — отрезал зампред. — Думать забудьте! Пока не добудете железных доказательств его вины. Вы и так взбаламутили вокруг себя слишком много. Эта Маслова… Наверное, излишне. Она тогда в своем рапорте ни словом не обмолвилась о подозрениях. Да и фактов у нее как и тогда не было, так и сейчас не прибавилось. Что ответит нам Крылов на эти подозрения? Посмеется. И будет прав. Надо крутить Кондратюка. — Иван Алексеевич провел ладонью по своему кругловатому лицу. — Вплоть до крайних мер. Ваши изыскания в Германии и Львове подтверждают нашу версию. Кракен — человек ЦРУ, а возможно, если копнуть глубже, он оставался верен немецкой разведке, которой, судя по всему, и был завербован. Вы получите санкции на спецмероприятия по Кондратюку. Сейчас главное втереться к нему в доверие, быть как можно ближе. Сегодня идете с ним на контакт?

— Он пригласил к себе домой. Группа технического обеспечения через час выйдет на место.

— А краску финскую достали? — с улыбкой спросил генерал. — Ты с Кондратюком поаккуратнее, помягче, как ты умеешь.

Тихонова слегка удивили эти слова зампреда. Генерал наслышан об его оперативных качествах? Ну что недоумевать, ведь перед тем как выбрать оперативников для нынешней разработки, конечно, перебрали не одну кандидатуру, изучая плюсы и минусы.

— Не провоцируй. Твоя задача не разузнать что-то, а стать доверенным лицом, — наставлял генерал. — И вообще, мобилизуйтесь! Если в ближайшие несколько месяцев не появится существенный результат, дело сдадут в архив. Все наши усилия будут напрасны. А ведь по всему выходит, что он… — Иван Алексеевич махнул рукой от досады.

* * *

В черном пластиковом дипломате побулькивала бутылка вина, коробка конфет «Олень» источала аромат шоколада даже за пределы дипломата. Сергей выглядел как человек, собравшийся на романтическое свидание, — с букетом красных гвоздик в шуршащем целлофане. Картину предстоящего свидания немного портила объемная банка краски в хозяйственной сумке. Тихонов взял такси до дома Кондратюка. Подъезжать на рафике группы технического обеспечения он не стал, хотя старший группы ему и предложил это в нарушение конспирации.

Во дворе все так же прыгали девчонки, теперь уже, правда, не по расчерченным на асфальте квадратам, а через резиночку.

Озадаченный предстоящим разговором, Тихонов совсем забыл о своем старом знакомом — золотистом спаниеле. Зато спаниель его хорошо помнил. Когда Анатолий Павлович отпер дверь и впустил гостя, пес зарычал и, поджав хвост, прижался задом к стене.

— Здравствуйте, Сергей Степаныч. Рад, чрезвычайно рад. У меня, конечно, не «Арагви»… Но от души. Фу, Джими! — цыкнул он на собаку. — Вы не обращайте внимания, он вообще-то ласковый. Не знаю, что на него нашло. Никогда так себя не вел.

— Это, наверное, из-за кота. — «Розового», — мысленно добавил Тихонов, вспомнив розового кота в их с Трофимовым кабинете. — У меня дома кот. Вот ваш Джими и учуял. Я к вам не с пустыми руками. — Он протянул хозяйственную сумку с банкой краски.

Кондратюк заглянул в сумку и радостно всплеснул руками, засуетился, позвал жену, чтобы она приняла конфеты и цветы и познакомилась с гостем.

Юми, маленькая японочка, едва доходившая мужу макушкой до груди, совсем не подходила ему. Как часто бывает в долгом браке, муж и жена становятся похожими, словно брат и сестра, перенимая мимику друг друга, привычки и жесты. У Анатолия и Юми этого не произошло. Наверное, потому, что последние несколько лет Кондратюк провел в местах не столь отдаленных.

Она улыбалась, чуть кланялась и повторяла с акцентом:

— Здравствуйте. Здравствуйте, добро пожаловать…

— Проходите в гостиную, Сергей Степаныч. — Кондратюк показал на распашную дверь со стеклянными матовыми вставками. — Присаживайтесь. — Анатолий Павлович и сам плюхнулся в кресло, обитое зеленой тканью. — Курите, — он протянул руку к шкафу и достал оттуда пепельницу и две рюмки. — Вижу, что маетесь без сигарет. Как же вы меня выручили с краской! Видите? — Он обвел рукой стены. — Привыкли мы по-американски красить. А тут ведь ничего не достанешь. Краска на вес золота, тем более белая. А мы добавим в нее немного красной или зеленой, и будет очень нежный тон, пастельный.

— Да, пожалуй, это лучше, чем обои, — кивнул Тихонов, снимая пиджак. — У вас здесь уютно.

— А вы знаете, я все думал, вот бы такой человек, как вы, стал нашим наследником… — Он засмеялся. — Я бы вас усыновил. Ведь по возрасту я вам гожусь в отцы. А детей у меня нет. — Кондратюк посерьезнел. — У нас с женой квартира — это все наше достояние. Хорошо бы такой серьезный молодой человек, как вы, помогал нам, старикам, а мы уж в долгу не остались бы.