Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

рано утром, когда выехали из Бржецлава. Их подвезли на машине максимально близко к точке рандеву с группой захвата. Границу они перешли пешком. Теперь им оставалось только одно — ждать.

Здесь неподалеку проходит заброшенная дорога, соединявшая когда-то два селения по разные стороны границы. Ею давно никто не пользовался. О ней помнили, наверное, лишь старики и шпионы. И пограничного поста тут не было. Впрочем, на дороге иногда встречались пограничники. Но группа, маскирующаяся под туристов, не приближалась к дороге, перемещалась по лесу. На случай задержания существовала легенда — гуляли, не заметили, как перешли границу, ведь нет никаких опознавательных знаков в лесу.

Нина, единственная женщина в группе, оделась довольно тепло — спортивные брюки, ботинки, свитер с высоким воротом и куртка, но все равно уже сильно продрогла. Костер развести они бы не осмелились.

У старшего группы были компас и рюкзак, в котором лежали туристические вещи на случай задержания патрулем — котелок, спички, тренога для подвешивания котелка над костром. Из общей картины турпохода выделялся разве что небольшой кожаный саквояж с реанимационными средствами у Нины. С ним она не расставалась. Это зона ее ответственности — здоровье объекта. В саквояже препараты стимулирующие сердечную деятельность — ведь после воздействия хлороформа в основном осложнения бывают на сердце и на дыхательную систему.

Между собой почти не переговаривались. Односложными предложениями, если только о маршруте и времени предстоящего ожидания. Стало темнеть, и группа пробралась к дороге, к старому покосившемуся столбу с указателем на Бржецлав.

Ждали недолго. Из темноты показался свет автомобильных фар. Он то слепил прятавшихся на обочине, то скользил по дорожному полотну — машина подскакивала на неровностях старой дороги.

— Пригнитесь, — велел Крылов. — Это могут быть пограничники.

Предполагалось, что группа захвата сама остановится напротив столба с указателем. Однако машина проехала мимо. Обескураженный Крылов проводил ее взглядом. Разглядеть, что за машина, а уж тем более, кто внутри, не представлялось возможным.

— Что за… — выругался Крылов.

— Они? — предположил оперативник, от холода спрятав нос в поднятый ворот куртки. — Не заметили столб? Или не они?

— Будем ждать. Никаких вариантов. — Крылов прошелся по обочине и, подсветив фонариком, взглянул на часы. — Ждем час и уходим.

Не могли они превышать лимит времени. Есть опасность погони, если церэушники встрепенутся, да и долго держать под хлороформным наркозом объект нельзя. И пограничникам может приспичить посетить этот приграничный квадрат.

Прождали они примерно полчаса. Нину уже охватило отчаяние, усугубленное пронизывающим холодом, опустившимся вместе с ночью на австрийский лес, и голодом. «Сейчас бы горячего чаю», — подумала она мечтательно, ежась, и вдруг услышала шум мотора. Но звук отчего-то шел с противоположной стороны. Наконец показался свет фар, теперь, в сгустившейся темноте, еще более яркий. Но машина действительно ехала со стороны Чехословакии.

— Погранцы? — спросил оперативник. Он пристально вглядывался в подъезжавшую машину. — Слушайте, а ведь это похоже наши. Та самая машина, она возвращается.

Машина остановилась около столба так, что он находился в полосе света ее фар. Открылась дверца водителя. Если бы здесь оказались посторонние, они могли подумать, что шофер вышел по нужде. Но водитель огляделся и свистнул. Затаившиеся в кустах на обочине быстро выбрались. Крылов накинулся на водителя:

— Где вас носило? Почему проехали мимо?! — Начальник управления внешней контрразведки генерал-майор Крылов, участвовавший в операции, считал, наверное, личным оскорблением работать с такими разгильдяями. — Все в машину! Маслова — рядом с водилой!

— Олег Данилыч, мне надо осмотреть его… — начала было Нина.

— Никаких осмотров! Чего ему сделается? Мы уже выбиваемся из графика. Он дышит? — спросил Крылов у Кочеткова. А когда тот кивнул, рявкнул: — Живо все в машину!

— А этого куда? — Кочетков поднял безвольные руки Артюшина, скованные наручниками. Отпустил, и они упали ему на колени. Хлороформ вызывал галлюцинации, бред, и вряд ли Артюшин что-то осознавал.

— На пол пока, под ноги. Приглядим за ним до границы.

Трое мужчин сели сзади. Тело положили на полик перед собой, благо позволяли габариты машины. Минут через двадцать Артюшин начал делать непроизвольные судорожные движения.

Водитель стал притормаживать, почувствовав это, поскольку Артюшин бился довольно сильно в спинки передних кресел.

— Не останавливаться! — прикрикнул Крылов. Достал из кармана еще одну ампулу с хлороформом.

— Мне надо его осмотреть, — снова повторила Нина, злясь на себя, что заладила одно и то же и говорит испуганно, а не настойчиво.

— Отставить! — Крылов приложил смоченную в хлороформе салфетку к лицу Артюшина. — Перед границей переложим его в тайник. Тогда и посмотришь.

Нина подумала, что судороги Артюшина больше похожи на эклампсию[15], развивающуюся как побочный эффект от хлороформа. И если это так, то дальше объект впадет в кому. И не факт, что его удастся вывести из нее или что мозг сохранит свои функции.

Когда машина остановилась, не доезжая границы, тело перегрузили в багажник, под коврик и фанерный щит, где был ящик, довольно вместительный. Только тогда Крылов подозвал Нину и сообщил безапелляционно:

— У тебя две минуты.

Она тут же достала из саквояжа фонарик и шприц-тюбик с адреналином. Приподняв веко Артюшина, Нина увидела закатившееся вверх глазное яблоко. На губах уже подсохла пена. Кожные покровы были синюшными, мужчина заметно стал отечным, лицо бледным. Это, очевидно, говорило о тонической фазе эклампсического приступа. В клонической следующей фазе он станет дышать, и цианоз уменьшится, но затем последует кома.

Нина вдруг отчетливо поняла, что они не довезут Артюшина живым даже до ближайшего чешского населенного пункта. Она попросила Кочеткова подсветить ей фонариком, поискала вену у Артюшина, но в том состоянии, в каком он находился, попасть в вену было практически невозможно. К тому же у него развилась гиповолемия[16]. Миллиграмм адреналина Маслова воткнула куда-то, понимая бессмысленность своих действий. «Возможно, у него ко всему прочему и внутреннее кровотечение, — поняла она. — Но это скорее характерно для проглатывания хлороформа, а не от вдыхания паров».

Если бы Крылов позволил ей осмотреть мужчину еще там, на дороге, около столба с указателем, ситуация могла бы сейчас быть не столь критичной. Вообще ее поразило то, с какой скоростью развивались осложнения именно сейчас, уже спустя часа два, а то и больше после того, как Артюшин вдохнул первую дозу хлороформа. Понятно, что дозу увеличивали, но все же реакция на препарат должна была начаться раньше.

— Ему нужна экстренная помощь, — попыталась действовать Нина. — Его надо вытащить и положить на землю.

— Он жив? — спросил раздраженно Крылов, поглядывая на часы, опять воспользовавшись фонариком.

— Пока да, — неохотно признала Нина.

— Значит, начнете реанимационные действия, когда пересечем границу.

Маслова чувствовала, что Крылов непреклонен, да и