Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

Я вернулся из района и мысленно подвел итоги...

«Производственный минимум следователя» — восемь дел — выполнен, и каких дел!

Три кулацких сынка, переодетые в вывернутые наиз­нанку полушубки, оглушили сторожа ссыпного пункта, связали и выбросили старика в ров, а потом выворотили пробой с дверей зернохранилища и подожгли зерно... На «деле», сверху, Игорь каллиграфически вывел: «Аре­стантское».

В только что созданном колхозе в одну ночь пали семь лошадей и одиннадцать коров. Старший пастух и конюх исчезли. Впрочем, ненадолго. В уголке дела тоже: «Арестантское».

Стальным ломом кто-то разнес на куски все оборудо­вание еще одного маслозавода... Очень бы хотелось укра­сить игоревской пометкой правый уголок «дела», но пока что там мой синий карандаш: «Розыск».

Пять «дел» о поджогах изб сельсоветчиков и активи­стов из бедноты. Остались люди без крова, и мало толку, что в окружном домзаке коротают свои последние дни семеро поджигателей.

Сколько их еще по районам!

Поздно ночью снова пришел ко мне Лыков и снова попросил:

— Есть чего-нибудь пожевать? Худо холостяку... Ну, какие у тебя новости?

— Скверные. Сплошь контрреволюционные преступ­ления... У меня такое впечатление, что мы накануне большой стычки...

— Восстание, думаешь?

— Да! Думаю.

— Чепуха! Восстание — явление массовое. А масса с нами.

— Как московские дела, товарищ секретарь?

— Левые сфабриковали новую «программу»: «Сплош­ная коллективизация в кратчайший срок». На местах кое где слушают и портят все дело... Вчера выгнал в край одного пижона. Приехал с мандатом округа. Апломб, портфель, золотые часы, два никелированных револьве­ра — и вел себя, как завоеватель... Александр Македон­ский! К сожалению, в двух деревнях успел напустить тумана. Такое молол, что и не поймешь, где Троцкий, где Бухарин, где Рыков! «Кто не пойдет в колхоз враг со­ветской власти». Понимаешь? Итак атмосфера как в топке крейсера! «Кулака,— заявил,— надо определять не по числу скота и не но наличию батраков, хотя бы и укрытых от учета, а по психике...» Психолог нашелся!

— Ну и что с ним?

— Что! Дали мы, конечно, отпор. Отобрали партби­лет — с восемнадцатого года, сукин кот! Дьяконов его обезоружил и предложил в трехчасовой срок убраться из района. Послали письмо в краевой комитет. Уехал… А где гарантия, что покается и в другой район не по­шлют? Они каяться умеют! Ну, пойдем!

— Опять «пойдем»? Ведь третий час ночи!

— Вот, вот, самое время... К пяти часам в район вы­едут четыре партгруппы.

— Да в чем дело?

— Увидишь и услышишь... У меня нарочный из По­кровки сидит.

В райкоме дым столбом от папирос и цигарок... Каби­нет Лыкова и приемная забиты вооруженными коммуни­стами, комсомольцами. Есть и беспартийные — из район­ного актива…

Нарочный из Покровки — член сельсовета расска­зывает: вчера, около полудня, на улице возле школы, где проходило общее собрание села, появились двое конни­ков, одетых в крестьянское платье. Спешились и вошли в школу. Один из приезжих — высокий и горбоносый — подойдя к окружному уполномоченному по коллективиза­ции, спросил:

— Городской?

— Да, я из города. А в чем дело, товарищ?

— Рабочий, служащий?

— Деповской я. Машинист паровозный. А вы кто?

— Сейчас узнаешь. Коммунист?

— Да, член партии.

Ударил двойной грохот наганов приезжих, Падая на пол, уполномоченный так и не услышал последующих слов горбоносого.

— Здорово, мужики! Я — Огоньков, командующий крестьянской армией! Я — за советы без коммунистов! Не бойтесь — крестьян я не трогаю, а коммунистов, что натравливают вас друг на друга, бью беспощадно! Не расходитесь: сейчас будет производиться выдача денег...

Второй бандит вывернул из торбы кучу денежных знаков и стал без разбора оделять крестьян...

В просторном школьном дворе расположился воору­женный отряд, человек с полсотни... С крестьянами, окру­жившими конников, бандиты были вежливы и обходи­тельны. Тарахтели два бубна, в кругу плясали...

Огоньков, выйдя на крыльцо школы, держал еще од­ну краткую речь.

— Пробуду у вас недолго. Ничего нам не носите — у нас есть все. Объявляю прием в крестьянскую армию! Кто захочет послужить общему делу в борьбе против на­сильников, милости прошу! Принимаю со всяким ору­жием!

Банда пробыла в селе около двух часов и ушла, при­хватив с собой шесть новых «добровольцев» кулаков.

И вот райвоенком зачитывает списки боевых парт­групп:

— …командир группы — красный партизан Евтихиев… Четвертая группа.,. командир — красный партизан Иван Николаев! Задача: найти банду и уничтожить. Всем яс­но? Сейчас идите в раймилицию. Там подготовлен транс­порт и верховые кони. Штаб — в РИКе. Связь держать телефоном и нарочными…

Дьяконов подошел ко мне:

— Помнишь, что