Хороший человек - Кирстен Кинг

мозг, чтобы блокировать сложные эмоции, с которыми мне приходилось справляться. Возможно, горе перестроило мой мозг, проложив такие нейронные пути, которые обходили грусть стороной.

Пробираясь к своему столу, я слабым голосом поздоровалась с несколькими коллегами. Некоторые ответили, а одна – Маргарет – отвернулась к монитору, словно не слышала меня. Чего они себя так странно ведут? И почему никто не бросился помочь мне снять пальто? Или обнять меня? Или вручить цветы? Может, Кэндис не предупредила их, что я возвращаюсь? Наверное, мне следовало еще посидеть дома, чтобы дать им подготовиться.

Джессика была поглощена своим паршивым информационным бюллетенем. Она каждую неделю его составляла.

– Привет, Джесс, – сказала я.

Она повернулась на офисном кресле и, увидев меня, вроде как опешила:

– А-а, привет. Так ты вернулась…

– Да. Хотела взять отпуск подольше, но капитализм, сама понимаешь, – пошутила я.

Джессика вяло кивнула:

– Конечно.

– Бюллетень составляешь? – спросила я.

– Угу, – кивнула она.

– Интересно будет почитать, – сказала я.

У меня хватило сил быть с ней великодушной – все-таки я некоторое время не занималась их офисной ерундой.

– Спасибо. – Она натянуто улыбнулась.

Что-то она холодновато реагирует, или мне показалось? Обычно Джессика кипятком писает от любой похвалы или притворяется, что не расслышала, чтобы комплимент повторили еще раз. Я допускала, что мои коллеги не знают, как вести себя после обрушившегося на меня удара судьбы. Когда в прошлом году у Марии умер отец, я тоже повела себе довольно-таки нелепо. Узнав о случившемся, я отправилась в аптеку «Си-ви-эс», в отдел открыток, в секцию соболезнований. Открытки показались мне чересчур религиозными, а цены – явно завышенными. В конце концов, я махнула на это дело рукой и купила себе упаковку жевательных конфет «Твизлерс». Возможно, мои коллеги тоже растерялись, поняв, что не в силах компенсировать мне мою утрату.

Я подошла к своему столу. На нем не было ничего, кроме нескольких оставленных мной вещей. Вероятно, уборщица вытерла пыль со столешницы, но в остальном все было так же, как в день моего ухода. Дверь кабинета Кэндис распахнулась, и она вышла к нам, поскрипывая своими кроксами. Сегодня они были ослепительно белыми, что должно было сочетаться с черным платьем в белый горошек и ярко-красными серьгами. Неужели она надела черное ради меня? Ну что ж, безвкусно, но свидетельствует о солидарности.

– Привет. Есть минутка поболтать? – спросила Кэндис.

В ее голосе я уловила раздраженные нотки. Может, она недовольна, что я слишком рано вернулась? Не собирается ли она выступить в роли вечно виноватого босса-миллениала, настаивающего, чтобы работник пошел домой и еще немного отдохнул? Я представила, как она с напускной заботой наказывает мне: «И только попробуй зайти в мессенджер! Я требую, чтобы ты была офлайн!» Что ж, пусть. Я с радостью отправлюсь домой, если она этого хочет. Главное, чтобы отпуск мне оплатили. Мы проследовали в кабинет Кэндис, она закрыла за нами дверь и опустила жалюзи на своих панорамных окнах. Вот это было странно. Кэндис опускала жалюзи, только когда кого-то увольняли или выносили последнее предупреждение.

– Как дела? – спросила она, одарив меня скептическим взглядом.

– Не очень, конечно. Просто пытаюсь идти вперед, шаг за шагом. Жить сегодняшним днем, проживать час за часом, – сказала я.

Такой совет я услышала в подкасте о ментальном здоровье – посмотрела четыре видео в «ТикТоке». Не то чтобы этот совет меня впечатлил, но мне казалось, что именно такое высказывание Кэндис должна одобрить теплым кивком. Однако ее лицо оставалось каменным.

– Даже не знаю, с чего начать… В общем, мне нужно поговорить с тобой о нарушении личных границ клиента.

Она положила руки на стол. Я попробовала вспомнить, не намекала ли недавно кому-нибудь из наших клиентов на секс. Полгода назад я притворилась, что ошиблась дверью, и зашла в мужской туалет, чтобы «случайно» столкнуться с симпатичным инфлюенсером, который приходил тогда к нам в офис. Но это было так давно! Сомневаюсь, что он нажаловался бы на меня именно сейчас.

– Ведьма Велнесс говорит, что ты отправила ей несколько сообщений, – продолжала Кэндис. – Она подняла этот вопрос вчера на встрече.

А, точно! Я совсем забыла. После прощания с Генри я приняла снотворное, а, проснувшись, обнаружила, что отправила Беке, то есть Ведьме Велнесс, целую кучу сообщений в «Инстаграме». К счастью, в них не было ни слова о проклятии. Вот что там было:

Lilz1290

22:47

есть заклинание чтобы стать полной лебсиянкой

*****лесбиянкой?

Lilz1290

23:03

а еще от запора лол

ты наверное не отвечаешь в личку

Lilz1290

00:13

ты смотрела пратк

практ

практическую магию

ты смотрела «практическую магию»?

Lilz1290

00:25

хочешь сгонять за кофе?

Lilz1290

00:34

Ййййййййййййййййййй

Lilz1290

00:42

да ты по ходу сама ни хрена не шаришь

какая нафиг магия

сек

секта

сект лидер

но я б вступила лол:)

У Беки было очень много подписчиков, и я предполагала, что эти сообщения попадут в папку «Запросы» и останутся незамеченными. Я не ожидала, что она их вообще увидит, не говоря о том, чтобы наябедничать на меня моему работодателю. Надо бы удалить из профиля в «Инстаграме» информацию о месте работы. Возможно, стоит сделать аккаунт закрытым, хотя это, пожалуй, уже слишком. У меня почему-то стало расти число подписчиков из Индии, и я не хотела, чтобы этот поток иссяк. Личка у меня была забита письмами от мужчин, которые утверждали, что я прекраснее восхода солнца и что из меня выйдет великолепная жена.

Я не знала, как выкрутиться из этой ситуации. Кэндис явно чувствовала себя неловко в своей вынужденной роли наставницы. Она не хотела меня наказывать, это я знала точно. Все ограничится, так сказать, простым выговором, а потом она снова станет прежней пугающе бодрой Кэндис.

– Я приняла таблетку, которую мне прописал мой психотерапевт, чтобы пережить ту ночь. Не помню, как отправляла это, – сказала я, смешав правду и вымысел.

Я надеялась, что если приплести воображаемого психотерапевта, это вызовет у начальницы хоть каплю жалости.

– Подобного быть не должно. Мы чуть не потеряли клиентку. – Кэндис нахмурилась.

– Я могу лично связаться с ней и извиниться, – предложила я.

– Нет. Пожалуйста, не надо, – тут же ответила Кэндис. – Ни в коем случае больше ей ничего не пиши.

Я с тоской посмотрела на свои колени.

– Просто у меня сейчас очень тяжелый период, понимаете?

– Из-за смерти твоего парня?

– Да, –