Хороший человек - Кирстен Кинг

о поцелуе, тянуть время, пока сама Джейми не начнет сомневаться, был ли он вообще, этот поцелуй. Заметем под ковер эту историю, как и все остальное, на что мне не хочется смотреть. Воспоминание об этом растает у меня в голове и вытечет из ушей на пол. Кто-нибудь подотрет, пустяки. А Джейми сама виновата: не надо было обольщаться. Я никогда ничего ей не обещала.

На третий день моей удаленной работы Гектору позвонили из полиции и сообщили, что снова вызывают меня на допрос. Они сказали, что семья Генри настаивает на «повторной проработке старых версий». По-видимому, это означало, что козлом отпущения хотят сделать меня. И я была уверена, что к этому причастна Нора.

Перед тем как отправиться в участок, мы с Гектором встретились в его офисе, чтобы условиться о, как он это назвал, «запретных темах». В список вошли: моя сексуальная жизнь, отстойная стрижка Норы, «гусиные лапки» у глаз матери Генри, мои соображения о характере его ранений, то, что меня отстранили от работы с клиентами, и количество выпитого мною в ту ночь. Гектора ужасала мысль, что я могу быть самой собой в присутствии работников правоохранительных органов.

– Просто говорите как можно меньше! – внушал он, расхаживая по кабинету.

– Не учите меня, как разговаривать с людьми.

– Вы меня именно для этого и наняли, – возразил Гектор, выразительно посмотрев на меня.

Я гордо выпрямилась:

– Не понимаю, почему они снова меня вызывают. У меня есть свидетели, которые могут подтвердить мое алиби.

– Одной из свидетельниц не было с вами в промежуток времени, когда убили Генри, а вторая, возможно, спала.

– Элиза не спала. Она всегда все слышит, – заявила я. – К тому же, если бы я поехала из Мишн-Хилл в Сомервилль посреди ночи, кто-нибудь да заметил бы. Дорога ведь неблизкая! Я обязательно попала бы на камеры слежения в общественном транспорте или на улице.

– Надо постараться сотрудничать со следствием, – заключил Гектор.

Гектор заставил меня распечатать выписку по кредитной карте за неделю, когда умер Генри, – в доказательство того, что я не пользовалась ни «Убером», ни метро. Как и ожидалось, никаких подозрительных трат на транспорт не было. Правда, я заказала вибраторов на триста двадцать один доллар и девяносто девять центов на сайте «Адам энд Ив» и как-то вечером потратила шестьдесят два доллара в «Тако белл», но этим, я надеялась, полиция не заинтересуется.

– Еще я считаю, что вам не помешало бы пройти психиатрическую экспертизу, – добавил Гектор. – Чтобы подстраховаться.

Я напряглась. Мне не нужен психиатр, чтобы доказать свою невиновность. Все-таки не следовало рассказывать Гектору о проклятии. Все у нас с ним пошло наперекосяк с тех пор, как я призналась, что, возможно, в каком-то мистическом смысле несу ответственность за смерть Генри. С той самой минуты, как я это сказала, он перестал видеть во мне невиновного человека и стал смотреть на меня как на одну из девушек Мэнсона. Мы и так находились в проигрышной позиции, а он еще и хочет, чтобы я пошла к психиатру.

– Вы действительно считаете, что это необходимо? – спросила я, скрывая ярость, которая зрела под кожей и заполняла все мои поры, точно влажный цемент.

– Кто знает. Но это может помочь. У меня много клиентов, которые проходят психиатрическую экспертизу даже во время бракоразводного процесса. Это сделает ваши свидетельские показания более весомыми, если дело дойдет до суда. Я могу порекомендовать несколько специалистов.

Я представила себе, каково это – пойти к такому специалисту. Пугала сама мысль о часовом сеансе, единственная цель которого – получить справку с печатью, чтобы избежать тюрьмы. А вдруг они не поймут моего чувства юмора или не оценят моей честности, граничащей с прямолинейностью? А вдруг у меня диагностируют все то, чего я так боялась? Или, что еще хуже, ошибутся с диагнозом? А если врач скажет Гектору, что я социопатка? Или что я способна на убийство? Как мне жить дальше после такого?

На карточках были разные фамилии, и напротив каждой была указана медицинская квалификация. А может, Гектор уже поговорил обо мне с этими людьми? Какое предательство! Может, он и вовсе дружит с кем-то из них. Я представила, как Гектор и человек пять невзрачных мозгоправов сидят в баре и смеются над тем, какая я психопатка.

– Не отказывайтесь сразу от этой идеи, – попросил он.

– Ладно. Как хотите, мне пофиг. – Я выхватила у него визитные карточки.

Гектор прокашлялся, словно ему нужно было еще что-то сказать. Я сверкнула на него глазами.

– Не хочу показаться грубым, – он сделал паузу, – но если бы я, будучи латиноамериканцем, оказался в такой ситуации, как вы, то, наверное, уже сидел бы в тюрьме. – Он снова кашлянул, как будто эта мысль застряла у него в горле. – После эсэмэс, которое вы отправили, меня как минимум задержали бы на ночь. Да, я знаю, вы испытываете сейчас… некоторые неудобства, но уверяю, вам очень повезло, особенно учитывая ваши сложные отношения с покойным.

– Это вы к чему? К тому, что я на свободе только потому, что я белая? – спросила я, подняв бровь.

Я подумала, а не сказать ли сейчас Гектору, что у меня есть и сицилийские корни. Моя принадлежность к европеоидной расе не имеет никакого отношения к тому, что полиция не рассматривает меня как подозреваемую. Конечно, нельзя не признать, что у меня есть определенные преимущества. Поэтому я никогда не паниковала, если меня останавливали за превышение скорости, и меня ни разу не обвинили в краже в магазине, хотя случалось, что я воровала. Но в этом деле то, что я белая женщина, роли не играло – гуманное отношение полиции ко мне объяснялось исключительно моей невиновностью. Как Гектор смеет утверждать обратное?

– Я невиновна, Гектор, – твердо заявила я, – вне зависимости от цвета моей кожи.

Гектор поднял руки, сдаваясь:

– Я лишь к тому, что защищать того, кто невиновен, проще.

– Тогда сегодня ваша работа будет проще пареной репы, – процедила я.

* * *

Когда мы приехали в полицейский участок, мне сказали, что меня будут допрашивать два детектива, Роберт и Джимми. Оба настаивали, чтобы я обращалась к ним по именам. Я сразу поняла: это уловка, чтобы я потеряла бдительность. Возможно, они собрались играть в злого и доброго полицейского, но пока было непонятно, кто из них кто. Я заметила детектива Дженнингс, сидящую за столом, и попыталась встретиться с ней взглядом, но она работала, не поднимая головы. Что ж, поздороваюсь с ней, когда буду уходить. Роберт и Джимми провели нас с Гектором в небольшую комнату со столом и