Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

— Хорошо, — подумав, вынес вердикт Шабанов. — Данный участок непредсказуем, мы согласны. Спускаемся вниз, держимся от скал подальше. Перед уходом обследуем лес и дальнюю сторону урочища с особой, разумеется, осторожностью.

— Ну, знаете, вам хоть кол на голове теши! — воскликнул Глеб. — Будем ждать, пока произойдет что-то более страшное?

— Глеб, перестаньте, не каркайте! — поморщился Шабанов. — Говорю же, с особой осторожностью. Так, все к мостику, толпой не валить, по одному. Ступаем осторожно. Все помнят, где мы шли?

Он же первый и навернулся, когда отошел к скале, чтобы завязать шнурок на ботинке! Ахнул на скользком перегибе, замахал руками, заскользил, отбился от скалы, словно мячик, и рухнул с метрового обрыва на камень! Прозвучал отчетливый звук: словно толстая ветка переломилась! Завизжали девчонки. Глеб первым бросился по тропе, свернул вправо перед мостиком и пошел, осторожно ступая. Шабанов откатился от обрыва. Еще метр — и навернулся бы в расщелину с рекой.

— Евгений Витальевич! — завизжала Татьяна. — Он что, мертв?!

Шабанов лежал на спине, не шевелился. Глаза закрыты, одна нога отброшена, другая вывернута под неестественным углом. Перелом, похоже, был серьезным — раздробило кость. Задрожали ресницы, он приоткрыл глаза и прохрипел:

— Жив, без паники… Нога сломана… Правда, хреново сломана…

Народ нездорово возбудился. Даже предыдущие пострадавшие забыли про свои болячки. Глеб рычал: — Без суеты, всем за мостик, Борис и Сергей, ко мне, будем вытаскивать пострадавшего! — Больше всего он боялся, что еще что-нибудь стрясется.

Действовали аккуратно, держась подальше от бурной пропасти. Пострадавшего перетащили через мостик, дальше пошло легче — спустили с террас. Шабанов изнывал от боли, пот струился по лицу.

— Не тащите, хватит… — хрипел он. — Я же сдохну, пока вы меня дотащите… Сделайте волокуши…

Сергей притащил из леса две жердины, снял с себя куртку, привязал ее к палкам, и Шабанова поволокли. Он сжимал зубы, закатывал глаза, делал все возможное, чтобы не орать от боли. На участках, где волочь было невозможно, волокуши поднимали как носилки. До сих пор не верилось в мистику, но Глеб был уверен: урочище не хочет их отпускать. Вырастали препятствия, которых он не видел раньше. Дышать стало труднее, усилился запах горелого железа и кисловатой сладости. Извилистые корни плелись под ногами.

До границы урочища добрались в полном изнеможении. Сергея шатало, он смотрел с мольбой: не могу больше. Через поляну волочь пострадавшего пришлось одному. Рации не было, до деревни — три версты. Шабанов тихо стонал, обливался потом. Таисия и Татьяна ползали на коленях, глотали слезы, не знали, чем помочь своему научному руководителю. Экспедиция с треском провалилась, это уже было видно невооруженным глазом. Но хоть какие-то замеры сняли, получили первое впечатление… Остановились на небольшой привал и снова в путь. Шабанову требовалась больница, медпункт в Шамарах ему бы не помог.

За заброшенным хутором снова пришлось делать привал. Татьяна вспомнила, что когда-то окончила курсы медсестер, даже на войну просилась, но не взяли по младости лет. Члены группы бросали свои рюкзаки, доставали аптечки, но обезболивающих препаратов, как назло, ни у кого не было. Нашлись бинты, марля, какая-то мазь. Разрезали штанину. Таисия, увидев, что под ней, без промедления повалилась в обморок. Это не был, слава богу, открытый перелом. Вся труха, в которую превратилась кость, осталась под кожей. Нога посинела, разбухла, превратилась во что-то аморфное, неестественное. Татьяна бинтовала ее, стиснув зубы, судя по бледному лицу, и сама была не прочь упасть в обморок. Глеб помог, вдвоем, худо-бедно, наложили шину. Таисия в это время заговаривала Шабанову зубы, остальные молча сидели в сторонке.

Снова волокли пострадавшего через лес. Сергей оказался молодцом, не сдавался, помогал как мог. Его шатало по полной амплитуде, он бледно, как-то виновато улыбался. Борис и Валентин несли на себе оборудование. Последний потерял очки и теперь был беспомощен, как новорожденный щенок, постоянно спотыкался, уходил не туда. Татьяна тащила, отдуваясь, два рюкзака — свой и Шабанова. Хромала Светлана, повредившая ногу, Таисия ее поддерживала. Брел как тяжело раненный Андрей — его не просто царапнуло по виску, но и, похоже, заработал сотрясение мозга — был смертельно бледен, плохо ориентировался в пространстве.

Анализировать происшествие пока не хотелось — не до этого. Километра полтора кое-как прошли, а дальше уже не было сил. Кружилась голова, искры плясали перед глазами. Слева замаячила разбитая проселочная дорога, заросшая чертополохом. Дорога в никуда, машины по ней почти не ходили. Карта окружающей местности стала всплывать перед глазами.

— К дороге… — захрипел Глеб. — Татьяна, ты самая быстрая и сообразительная. Скидывай рюкзаки, передохни пару минут и дуй по этой дороге. Через километр увидишь развилку, поверни направо. Выйдешь к Шамарам, беги в сельсовет, поднимай всех… Транспорт есть — тот, на котором вы приехали. Он пройдет по здешнему бездорожью. Управлять машиной умеешь?

— Да, немного училась… — Татьяна от волнения закусила губу.

— Отлично! Пусть Карпов найдет Михаила Громова — это наш водитель. Спроси у Карпова, кто еще умеет управлять автотранспортом. Он сам, Пригорницкий, Климов, кто еще… Все машины должны быть здесь, иначе не разместимся… Я бы сам сходил, но не могу, устал чего-то… Вы, девушки, куда выносливее нас, мужиков…

— Я поняла, все сделаю. — Татьяна бросила рюкзаки и припустила по дороге…

Помощь пришла через час с небольшим. Шабанов тяжело дышал, находился в сознании, но жаловался на галлюцинации. Колонна прибыла в полном составе — живописная, облепленная грязью. Бегал от машин к опушке взволнованный председатель Карпов — на нем лица не было. С интересом поглядывал на девчонок Мишка Громов. Сокрушался, удрученно покачивал головой Борис Алексеевич Климов — он умел, как ни странно, управлять машиной и выразил желание присоединиться к спасательной операции. Больного поместили в фургон, туда же залезла Таисия. Татьяна забралась в кабину, бросив на Глеба выразительный взгляд. Остальные грузили в багажники рюкзаки, оборудование, рассаживались.

— Славно погуляли, товарищи? — Мишка Громов запустил мотор и обернулся. — Ну, что вы хотели? Здесь вам не город, здесь природа свой норов показывает…

Ползли медленно, фургон постоянно отставал — Татьяна боялась растрясти Шабанову кости.

Когда добрались до деревни, колонна остановилась у сельсовета. Слухи по деревне разлетались быстро — о фиаско экспедиции из города уже знали. Собрались все, не занятые в сельскохозяйственной деятельности. Студенты с кислыми лицами курили на свежем воздухе. Вездесущая Татьяна бинтовала голову Андрею — у парня бледность не спадала с лица. Высовывалась из окна секретариата любознательная Клавдия Ивановна. Вышла из своих подземелий Тамара Константиновна, стала расспрашивать, что случилось. Прибежал в расстегнутой фуфайке председатель колхоза Пригорницкий. Мужчины стояли в кружке — Пригорницкий, Климов, Карпов — и что-то выразительно обсуждали. Егор