Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

До сельсовета Глеб добежал резво, за пять минут.

— Зайди, — проворчал из окна своего кабинета Карпов, когда он огибал избу сельсовета.

Клавдия Ивановна уже сидела за своей машинкой. Любезно ответила на приветствие, кокетливо завела за ушко непослушную прядь. Егор Васильевич сидел за столом, угрюмо таращился в бумажный лист с напечатанным текстом и печатями.

— На, полюбуйся, — подтолкнул он лист к Глебу.

— Всего лишь бумажка, — натужно ухмыльнулся тот. — Я уж подумал, что новое убийство…

— Да типун тебе на язык! — крякнул Карпов. — Бумажка-то бумажка, зато какая. Читай!

Глеб забрал лист, стал читать. В принципе, любопытно, но сердце екнуло. Похоже, выпустили вы джинна из бутылки, товарищ Угрюмов… Это было письмо из райкома комсомола. Официальное, на бланке. Суть сводилась к тому, что по запросу товарища Угрюмова П. Е., бывшего командира партизанского отряда, бывшего депутата райсовета (последнее действительно было, но формально) в деревню Шамары направляется группа молодых ученых-добровольцев с целью изучения и обследования Мараканского урочища. Главная задача — изучение так называемых аномальных явлений, геологических особенностей и их возможного влияния на здоровье местного населения. Руководитель группы — старший научный сотрудник Смоленского областного краеведческого музея, специалист по геоморфологии Шабанов Евгений Витальевич. Состав группы — восемь человек: студенты и выпускники геодезического факультета, а также два комсомольских активиста. Местным властям предписано оказывать молодым ученым всестороннее содействие.

Глеб вернул бумагу, озадаченно почесал шею.

— Энтузиасты хреновы, — проворчал Карпов. — Заняться им больше нечем в своем городе, на природу потянуло…

— За этим вы вчера в район и ездили? — догадался Соснин.

— Получается, что так, — как-то болезненно поморщился Карпов. Вот скажи, Максимыч, на хрена нам это удовольствие? Дел невпроворот, мы уже захлебываемся от этих дел, а тут нам еще дополнительную нагрузку навязывают. Нянькайся с этими малолетками, обеспечивай им комфортные условия работы и проживания… А случится с ними что в Маракане — мы же виноваты и останемся: недоглядели, не уследили, халатно отнеслись к своим обязанностям. Обязательно ведь случится, Максимыч, полезет на рожон эта зеленая молодежь, а там опасно, ловушки, осыпи, камнепады, провалы какие-то… Эх, устроил нам Павел Евдокимович веселую жизнь! Сам-то умер, а нам теперь все это разгребай… Извини, — смутился Егор Васильевич, не в ту степь меня заносит, Павел Евдокимович ни в чем не виноват.

— Да ладно, — пожал плечами Глеб, — переживем. Пусть лазают по урочищу, надо им только нормальных сопровождающих дать, чтобы не пускали никуда. С другой-то стороны, Егор Васильевич, может, это и неплохо — привлечется внимание к нашему району, популярными станем, туристы со всего Союза будут к нам приезжать…

— Я не понял, ты сейчас издеваешься, да? — начал набухать председатель. — От твоих туристов все наши текущие заботы пропадут? Ладно, — махнул рукой Егор Васильевич, — мне лично плевать. Пусть лазают, где хотят, шеи свои ломают. А для меня что самое важное? Правильно — снять ответственность с себя, поскольку мне все это на хрен не нужно. Ответственным будешь… ты.

— Э, стоп! — заволновался Глеб. — Почему я?

— А кто? — Егор Васильевич злорадно осклабился. — Ваську-хромого назначим? Одноногого Макарыча? Не ерепенься, Максимович, сходишь с ними, проконтролируешь, не развалишься. И возражать не смей — я здесь главный. И над тобой в том числе. Хочется тебе или нет, а ты мой подчиненный.

— Переложили ответственность, — невесело усмехнулся Глеб. — А ничего, что я никогда не был в урочище и как-то не собирался почтить его своим визитом? Для меня там точно такие же опасности, как для этих долбаных энтузиастов…

— Так, стоп! — прорычал Карпов. — Не на митинге. Партия сказала «надо», вот тебе и весь сказ. Не был в Маракане — будешь. Для общего, так сказать, развития. У тебя хотя бы голова на плечах есть. Смотри, чтобы никуда не лезли.

Это было неожиданно. Но почему бы и нет? При свете дня он в Маракане еще не был. Там все может предстать иначе. С Карповым как раз все понятно — лишние проблемы ему не нужны. Еще, поди, бумажку даст на подпись: ответственный за данное мероприятие товарищ такой-то. С него и взятки.

— Когда приезжают эти ваши энтузиасты?

— Нет, Максимович, — покачал головой Егор Васильевич — похоже, настроение у него поднималось. — Это теперь не мои энтузиасты, — это твои энтузиасты. Тебе их и обхаживать. Завтра утром нарисуются. Так что с вечера приготовься, одежда, там, соответствующая… И под пулю смотри не попади, а то от тебя уже всего можно ожидать…

— Ладно, Егор Васильевич, уговорили, — кивнул Глеб. — Так и быть, согласен на роль надсмотрщика, раз уж вы моей смерти хотите. Но сразу говорю — подписывать ничего не буду. Можете не стращать и к совести не призывать. Я на это дело не подписывался, так что извиняйте…

Пытливые исследователи неведомого действительно прибыли на следующий день в девять утра — видно, Смоленск покинули еще затемно. Колонна, прибывая к сельсовету, смотрелась живописно. Старая разбитая «эмка», такой же старый трофейный «кюбельваген» — компактный немецкий фургон. Целой германской техники после освобождения области осталось предостаточно. По деревням ее, правда, не рассылали. Из машин высаживались молодые люди — девушки и парни. Они с любопытством оглядывались по сторонам. Темноволосая девушка в брезентовой штормовке с интересом мазнула взглядом по Соснину, который мялся в соответствующем облачении в углу своей пристройки. Трое закурили, остальные, видимо, были некурящими. Мужчина постарше, немного за тридцать, крепкий, русоволосый, широким шагом направился к сельсовету. Карпов уже топтался в дверях — изображал, как мог, радушие. Поздоровались за руку, пришелец начал что-то говорить. Долетали отдельные слова: рады встрече, надеемся, уже в курсе. Нет, не голодны, перекусили в дороге. Отдых не требуется, сразу приступим к работе. Если экспедиция затянется, то хорошо бы где-нибудь в деревне заночевать. Беспокоиться не надо, парни и девчата хоть и молодые, но самостоятельные, сами о себе могут позаботиться…

Молодые люди вели себя шумно. Парни выгружали из машин рюкзаки, коробки, сложенный теодолит. На шумную компанию из-за оград и из окон настороженно взирали местные бабы. Что за диво невиданное? Молодые парни — рослые, видные, в сапогах и свитерах под штормовками, девчонки в брюках — что, по меркам времени, было просто неприлично и даже срамно! Выглядывала из окна сельсовета любознательная Клавдия Ивановна, пожирала глазами парней. Появился в поле зрения товарищ Климов Борис Алексеевич, пристально наблюдал за происходящим. Он был один — супруга трудилась в колхозной канцелярии, а работа в библиотеке, видимо, допускала отлучки. Из председательского «газика» как-то недружелюбно смотрел Мишка Громов — изо рта