Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

Глеб оторвался от угла, подошел к крыльцу. Мужчины повернулись.

— А вот и он, — обрадовался Карпов. — Участковый Соснин будет вашим сопровождающим.

— Уверены, что нам нужны сопровождающие? — спросил русоволосый субъект и убрал в карман сложенные бумаги для предъявления местным властям. — Мы уже взрослые, ей-богу. Карту знаем, куда идем, представляем. Ну, хорошо, если вы настаиваете…

— В урочище опасно, — покачал головой Глеб. — Там люди пропадают.

— Вот затем и идем, — отозвался русоволосый парень. — Чтобы все выяснить и чтобы люди больше не пропадали. Шабанов Евгений Витальевич, — протянул он руку. — Можно без отчества. Старший над этим молодняком. У Шабанова были умные изучающие глаза.

Глеб тоже представился.

— Отлично! — тряхнул головой Шабанов. — Мы вам мешать не будем, товарищ лейтенант. Дорогу до урочища представляем. Машины не возьмем, пойдем пешком. Понимаем, что место сложное, но задача ясна. Визуальный осмотр, провести замеры, взять пробы грунта, воды… там, говорят, подземная речка есть? Оценить состояние пещер, если сможем к ним пробраться. Павел Евдокимович Угрюмов настаивал, что это важно. Тем более что… — Шабанов помрачнел, — его уже нет с нами. Если хотите, познакомьтесь с ребятами. Эй, народ! — крикнул он. — Приводим себя в походный вид, через десять минут выступаем!

— Даже баньку не примете? — пошутил Карпов. — Сразу быка за рога? Товарищ Шабанов, очень вас прошу — проявляйте осторожность. Там много… непонятного и опасного. Соснин, а ты смотри за ними. — Председатель свел брови в кучку. — Отвечаешь за товарищей ученых. Проведи им инструктаж по технике безопасности и… — Он не стал продолжать, побрел в свои пенаты. «Валите на хрен», — мысленно закончил за него Глеб.

Любопытных около сельсовета становилось больше. Прихрамывал фельдшер Карамзин, стоял, смотрел, облокотившись на ограду. Вышла Тамара Константиновна, присела на завалинку — такая скромная, бессловесная. Возникла в дверном проеме Василиса. Видимо, хотела подойти к Глебу, но передумала — слишком много посторонних глаз. Смотрела с каким-то нарастающим ужасом то на него, то на беззаботно чирикающих городских девчат…

Вряд ли ее опасения имели под собой основание. Девчонки Глеба не волновали, даже та, темненькая, поглядывающая на него с интересом.

Группа уверенно двигалась по лесу, немного растянулись, позвякивала амуниция, подвешенная к поясам и рюкзакам. Шутили парни, хихикали девчата. Глеб и Шабанов возглавляли колонну. Евгений постоянно сверялся с картой, забирал то влево, то вправо. Если ошибался, Глеб помалкивал — по «легенде», он никогда не ходил этой дорогой.

— А что, нормальный лес, — вертя головой, сказал Евгений. — Ничего зловещего, все штатно. Дай бог, и дальше так пойдем. Верите в мистические байки, Глеб?

— Я в науку верю, — отозвался Соснин. — А также в то, что, к сожалению, науке еще не все известно.

— Вот и мы так же считаем, — улыбнулся Шабанов. — И задача наша, товарищ участковый, продвигать науку, расширяя границы непознанного, и бороться с предрассудками и суевериями.

Шли уверенно, парни продолжали хохмить, девчонки заливались смехом. Даже затянули: «Комсомольцы — беспокойные сердца. Комсомольцы — все доводим до конца». Впрочем, быстро сбились, не попадали в ноты и вскоре затихли.

— Жень, я в кустики! — пискнула светловолосая девица с красивым именем Таисия, отпочковалась от колонны и припустила к зарослям малины. Пришлось остановиться.

— Таська, осторожно, там медведи! — крикнул рыжебородый Борис, и остальные с удовольствием захихикали. Из кустов задорно кричали, что медведи в цирке, именно там они водятся, а в лесах Смоленской области откуда им взяться?

— Таська, подожди, я с тобой, без меня не начинай! — спохватилась еще одна особа по имени Света и помчалась под ободряющие крики за подружкой. Третья — темноволосая Татьяна — за остальными не пошла, осталась в строю, украдкой поглядывала на участкового.

— Бабы, что с них взять, — вздохнул Шабанов. — Но вообще-то они дисциплинированные, понятливые.

Через несколько минут колонна вновь пришла в движение. Шли быстро, чавкал мох под ногами.

— Товарищ участковый, а вы женаты? — звонко крикнула в спину Глеба Светлана.

— Нет, — бросил он через плечо.

— А почему?

— Не хочу.

Девчата засмеялись.

— А вы точно участковый? — спросила Татьяна. — Какой-то вы… не деревенский.

Глеб промолчал.

Внимание молодежи отвлек заброшенный хутор, проплывающий справа. Как-то тихо стало в рядах. Тянулись обросшие мхом бугорки, развалившийся сруб колодца. Молодой человек ученого вида по имени Валентин протер очки и снова водрузил их на нос. На ходу достал блокнот, стал что-то записывать огрызком карандаша. Ох уж эти ищущие умы, подумал Глеб.

Приближалось урочище. Это уже чувствовалось — пока слабо, неявственно, но воздух становился тяжелее, щипало в носу. У комсомольцев пропало желание шутить и балагурить. Как-то съежилась Светлана, притерлась боком к рослому видному парню — возможно, их связывали не только институтские отношения. Парня звали Андрей, он даже на штормовке носил комсомольский значок.

Прошли поляну, вереницу кустов, опутанных хмелем.

В дневное время урочище не казалось таким уж зловещим. Макушки скал освещало солнце, зеленела трава. Узкое ущелье, вгрызающееся в урочище, уже не казалось дорогой в ад, хотя и не сказать, что радовало глаз. «Энтузиасты» не разбредались, держались кучно, настороженно поглядывали по сторонам. Отдуваясь, опустил на землю теодолит коренастый паренек, отзывающийся на имя Сергей. Шабанов озадаченно поглядывал на компас. Стрелка врала, причем врала нагло: мало того что тряслась, так еще и путала север с югом.

— Магнитная аномалия, — вытянув шею, сообщил Андрей. — Возможно, крупное скопление железной руды.

— Или что-то еще, — пробормотал Шабанов.

— Или что-то еще, — согласился Андрей.

— Ой, у меня часы какую-то ерунду показывают! — воскликнула Таисия.

— И не только у тебя, — проворчал очкарик Валентин и снова начал что-то записывать в блокнот.

— Но мы же счастливые, мы же часы не наблюдаем? — неуверенно засмеялся рыжебородый Борис.

— На, держи, — сунул ему теодолит Сергей. — А то уж больно ты оптимистичный, жизни радуешься.

В урочище входили также кучкой — медленно, с опаской озираясь. Шли по зарастающему сорняками проезду, ежились. Брюнетка Татьяна вдруг оказалась неподалеку от Глеба. Справа вздымались скалы — уродливые, мрачные, хоть и освещенные солнцем. Лес по левую руку в дневное время красивее не стал — те же искривленные деревья, березы, растущие, как опята, из одного корня, бугристые кривые сосны. Папоротник был воистину исполинский — такое ощущение, что попали в страну великанов. И снова тот же тяжелый воздух — то ли кислый, то ли сладкий, с привкусом окалины. Его не хотелось вдыхать полной грудью.

Но мистического страха и паники сегодня не было. Дискомфорт присутствовал, какое-то постоянное неудобство, но желания развернуться и броситься прочь ни у кого не возникало. Видимо, в дневное время урочище давало поблажку.

— Слушайте, а мне одной как-то неспокойно? — повела плечами Татьяна. — В лесу, по-моему, лучше было… Мне