Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева

И однажды, отправившись в Париж из Ренна на машине, как они часто делали в свободные от работы дни (и не всегда это был Париж, они просто любили отправляться в путешествие на авто), Стефан, прогуливаясь с Люсель по центральным улочкам Парижа, привел ее на большую площадь, расположенную между Елисейскими полями и Садом Тюильри, с установленным по центру обелиском и располагающимися по периметру фонтанами и статуями. Площадь была заполнена людьми, по большей части разбитыми на группы и останавливающимися возле достопримечательностей, внимая рассказам экскурсоводов. Люсель со Стефаном раньше часто видели эту площадь, но всегда проездом. Стефан по-хулигански потянул Люсель к одной из групп людей, чему она воспротивилась, так как считала это плохим тоном, но Стефан был настойчив, и Люсель подыграла мужу. Группа людей остановилась возле здания, находящегося по северную сторону площади, – здание министерства морского флота. Экскурсовод что-то тараторила в привычной манере, а Стефан стоял чуть позади Люсель и наблюдал, как она воодушевленно ловит каждое слово женщины, приковавшей к себе взгляды.

– Площадь имени Людовика пятнадцатого, после площадь Революции, – гид показывала рукой в сторону установленного сбоку обелиска, – примечательна своим названием, сменившимся не единожды за историю своего существования, богатую на происходящие на ней обезглавливания Людовика Шестнадцатого, Марию Антуанетту, Дантона, Робеспьера и многих других, собрав в общей сложности две тысячи пятьсот голов. И столько потребовалось жертв до того, как революционные страсти завершились и гильотину убрали, а площадь миролюбиво переименовали в Площадь Согласия, какое название она носит по сегодняшний день, – речь женщины была увлекательной, но очень быстрой, а голос слегка осипшим.

– Площадь Согласия, Люсель, ты слышала? – обратился к Люсель Стефан, его голос исходил, словно он стоял не сзади нее.

Люсель испуганно обернулась. Стефан стоял перед ней на коленях и держал в руке кольцо.

– Люсель, или лиши меня головы прямо здесь, или согласись быть моей женой, – произнес Стефан на одном дыхании, чуть выше приподняв кольцо.

Люсель засмущалась, увидев, как вся толпа, улыбаясь, смотрела на пару, предвкушая ответ.

– Я согласна. Официально согласна стать твоей женой! – ответила Люсель, и все кругом поддержали ее ответ бурными аплодисментами.

Стефан встал с колена и, достав из кармана телефон, дал его первой попавшейся девушке, стоявшей сбоку.

– Сфотографируйте, пожалуйста, нас в моменте, как моя жена официально согласилась стать моей женой, милосердно помиловав меня, – и обнял Люсель, крепко прижав к себе. Молодые люди захохотали и вместе с ними – толпа туристов. В тот момент, похоже, они оба были по-настоящему счастливы.

У Стефана сжималось сердце, когда он смотрел на их с Люсель фотографию, сделанную в тот самый момент. Рядом стояла свадебная фотография.

Стефан встал со стула, чувствуя всю тяжесть в своей душе, обременяющую его, будто лежащую на самих плечах, придавливающую его к полу. Для него стало понятным то, что он не поддастся сковавшему его отчаянию ради той улыбки Люсель, которую он умел вызывать на ее лице и которая навсегда была запечатлена в его сердце, отзываясь, словно в зеркале, на фотографиях, которых было достаточно в доме.

Он взял с кухонной столешницы лежавший на ней пакет и принялся ходить по дому, собирая скопившийся мусор. Становилось заметно чище. Полночи убираясь дома и даже кое-как помыв полы, он достал из холодильника замороженные колбаски и квашеную капусту. И приготовил впервые за долгое время себе свой холостяцкий ужин, поел и отправился спать.

Проснувшись утром следующего дня, Стефан решил, что он найдет в телефоне Люсель номер той девушки, с которой она в последнее время общалась, готовя выставку, и возьмет у нее фотографии картин, сделанные нанятым фотографом для разработки подарочных открыток в честь предстоящей выставки для ее посетителей.

Глава 10

Джон. 1 февраля 2021 года

В стены здания управления полиции вошел Джон Рихтер во время, обговоренное с офицером Германом Швиршем, спустя неделю после того, как в его мюнхенской квартире появился сержант. Одетый с иголочки, выглядевший безупречно, с очками в тонкой оправе, молодой человек прошел чуть вглубь здания и остановился у информационной доски. Через некоторое время к нему подоспел Герман Швирш и провел в свой кабинет.

Когда оба мужчины вошли, за столом офицера уже сидел Франц Бебель.

– Здравствуйте, – произнес вставший из-за стола.

– Добрый день, – откликнулся на приветствие молодой человек, широко улыбнувшись.

– Присаживайтесь, господа, – взял на себя инициативу офицер, проходя к своему столу и призывая собеседников сесть.

Все трое заняли каждый свое место. Офицер сел за центральный стол, Джон Рихтер и Франц Бебель за перпендикулярный стол друг напротив друга.

Герман достал из папки, лежавшей перед ним, лист.

– Джон, с вами мы познакомились по телефону, а это, – указывая на Бебеля, – познакомьтесь, Бебель Франц, корреспондент, активно сотрудничает с полицией и в настоящее время собирает материал для статьи на тему самостоятельной жизни выпускников приютов. Мы пригласили вас выборочно, как и многих других приглашаем узнать, как проходит ваша адаптация после выпуска из приюта, – сказал Герман.

– Расскажите немного о себе в целом, – дополнил обращение Германа Бебель, открывая блокнот.

– Ну, я переехал Мюнхен, живу в квартире один, после переезда поступил на медицинский факультет в университет, сейчас прохожу практику в больнице, – рассказал Джон. – Если что-то конкретное вас интересует, вы спрашивайте, – посмотрел он по очереди на каждого из мужчин, слушающих его. – Так, в целом, я рассказал, – пожал плечами.

Мужчины переглянулись.

– Вы знаете, кто такая Рената Бригетти? – спросил офицер.

– Да, это моя няня из приюта, – ответил Джон.

– Вы поддерживаете с ней связь? – спросил Бебель.

– Нет, в последнее время нет, раньше да. Сейчас мне некогда писать письма, – ответил парень.

Герман потянулся и положил перед Джоном лист, который до этого все время держал в руках. Это было письмо няни.

Джон пробежался глазами по тексту письма.

– Как давно вы общались с Питером Нойманном? – спросил Бебель, не дождавшись реакции парня на попавшее в его руки письмо.

– Э-э-э, – задумался Джон, смотря на Бебеля, – давно. Мы общались с ним, когда я еще был в приюте. Вначале мы часто с ним подолгу переписывались, мы оба были очень одиноки, и находилось много общих тем, но потом общение начало ослабевать. У него были проблемы со здоровьем, он лежал тогда в больнице и, откровенно говоря, иногда нес бред, поэтому мне было странно с ним общаться. Когда все нормализовалось, мы могли поинтересоваться друг