Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

— Блэйз. Отвези Люси обратно в отель. Поднимись с ней в люкс и оставайся там. Никого не впускать.

— Будет сделано, босс, — глухо отозвался Тини.

Люси нахмурилась и перехватила Генри за запястье.

— Сноу, подожди. Что происходит? Куда ты?

Он повернулся к ней.

Вот теперь Люси узнала прежнего Генри Сноу. Жесткий взгляд, собранное лицо. Только пальцы, которыми он накрыл ее ладонь, все еще были напряжены.

— Все хорошо, любовь моя, просто мне нужно заехать в банк и проверить контракт лично.

— Конечно.

Генри чуть прищурился.

Люси промолчала.

Он коротко прижался губами к ее виску. И от этого почему-то стало только тревожнее.

— Блэйз, головой за нее отвечаешь, — бросил Генри, уже открывая дверцу внедорожника.

Генри Сноу исчез в темноте голландской ночи.

Глава 26. Красавица и чудовище

Shinedown — MONSTERS

Chemicals — Cold Culture

Генри Сноу остался стоять на мокром асфальте. Он не стал вызывать такси. Медленным, обманчиво спокойным движением он застегнул верхнюю пуговицу пальто и поднял воротник.

Маттео Ломбарди совершил много тактических ошибок за этот вечер. А главная его глупость заключалась в том, что он посчитал Генри прагматиком. Британцем, который воюет исключительно цифрами.

Итальянец не знал, что под безупречно скроенным смокингом скрывается чудовище, выросшее на жестоких законах лондонской аристократии. Прагматизм Сноу заканчивался там, где начиналась безопасность его женщины. Никто в этом мире не имел права направлять ствол в грудь Люси Спринг и оставаться в живых после этого неосторожного поступка.

Генри перешел дорогу, дождался, пока из темноты покажется неприметный белый седан «Greenwheels» — местной каршеринговой службы — арендованный на подставное имя, и сел за руль. Мотор тихо заурчал, и машина взяла курс обратно в промышленную зону.

Офис Моретти в этот ночной час выглядел вымершим. Охрана разбежалась, а сам Маттео, судя по горящему окну на втором этаже, застрял в своем кабинете, заливая алкоголем поражение. Его спортивный автомобиль стоял прямо у входа. Ломбарди даже не потрудился загнать его на подземную парковку.

Генри бесшумно поднялся по металлической лестнице с черного входа. Дверь поддалась легко. Сноу знал этот объект лучше, чем его обнищавший хозяин.

Маттео сидел за массивным столом из темного дерева. Очки лежали рядом, пиджак был сброшен, а в руке покачивался стакан с виски. Пистолет по-прежнему лежал на полированной столешнице, но Ломбарди был слишком пьян и раздавлен, чтобы среагировать вовремя.

Щелк.

Маттео резко вскинул голову и наткнулся на дуло австрийского Глока, который Генри удерживал не дрожащей рукой.

— Сноу? — Ломбарди попытался дернуться к своему оружию, но Генри спустил курок на долю секунды раньше.

Глухой хлопок глушителя.

Пуля прошла в паре миллиметров от ладони Маттео, разнося в щепки древесину стола. Итальянец замер, побледнев.

— Руки за голову, Маттео. Медленно, — голос Генри прозвучал спокойно, будто он до сих пор очаровывал банкиров в ресторане. Он ударил кулаком по столешнице, отчего Ломбарди дернулся. — Мы уходим. Ты прокатишь меня на своей тачке, тут недалеко есть место, которое я хотел бы увидеть в эту поездку.

Спустя пять минут они уже катились по ночным улицам Роттердама.

За рулем сидел Маттео, но в его правое ребро упирался холодный металл пистолета Сноу.

Мост Эразма, тонул в тумане над рекой Маас. В три часа ночи здесь не было ни одной живой души. Только ветер и легкие волны внизу.

Генри заставил Маттео заглушить двигатель прямо посреди дорожного полотна и прижаться к отбойнику, надежно скрыв машину от камер за пилоном.

— Выходи, — скомандовал Сноу.

Когда Ломбарди оказался на пронизывающем ветру, его строптивость и молодое натренированное тело ничем не могли ему помочь. Перед ним стоял человек, который уже просчитал каждый шаг. Из кармана пальто Генри достал моток прочного швартовного каната, который успел подобрать на складе в офисе Ломбарди. Корабельный узел Сноу завязал профессионально.

— Сноу, послушай… Деньги в банке! Контракт у тебя! Порты твои! — Маттео хрипел, его зубы стучали то ли от холода, то ли от понимания неизбежного. — Зачем?!

Генри подошел вплотную. Он накинул петлю на шею итальянца. Маттео смотрел на него и, кажется, наконец понял, что торговаться больше не о чем.

— Деньги и порты — это бизнес, Маттео. А бизнес я веду законно, — Генри затянул узел на его горле, заставив итальянца задохнуться. — Но ты направил ствол на мою женщину. А за это, в моем мире вне бизнеса, предусмотрен только один тариф.

Сноу действовал быстро, без капли жалости. Он перебросил канат через высокое стальное ограждение моста. Закрепил конец за фаркоп купе Ломбарди. Маттео отчаянно цеплялся пальцами за перила, его очки слетели и разбились об асфальт.

— Пошел, — тихо произнес Генри и с силой толкнул итальянца в темноту, за пределы моста.

Короткий, глухой треск синтетики. Тело Ломбарди дернулось несколько раз и замерло, покачиваясь над Маасом.

Генри вернулся к машине Маттео. Смахнул невидимые пылинки с приборной панели. На пассажирском сиденье он оставил пустую бутылку из-под виски и распечатанные банковские выписки, подтверждающие банкротство Моретти. Все отпечатки пальцев были тщательно стерты, кроме отпечатков самого Маттео.

Идеальная картина для утренних новостей.

Сноу бросил последний взгляд на реку, развернулся и пешком пошел в сторону набережной, где его уже ждал новый арендованный автомобиль. Ему нужно было успеть принять душ и сменить сорочку до того, как Люси проснется в их люксе.

Седан остался на подземной парковке отеля. Генри поднимался в лифте, глядя на собственное отражение. Смокинг сидел безупречно, но в зеркале он видел другого человека.

Он расстегнул верхнюю пуговицу сорочки. Перед глазами снова возник ствол, направленный на Люси.

Нет. Он не жалел.

Стоило ему приложить карту-ключ к замку, как дверь открылась изнутри.

Блэйз Тини коротко кивнул боссу. Его профессиональный взгляд скользнул по Генри. Верный телохранитель все понял без слов.

— Все тихо, шеф. Никаких визитов, — доложил Блэйз и прикрыл за собой дверь.

Генри прошел вглубь погруженной в полумрак спальни. Люси не спала. Она уже успела избавиться от тяжелого платья, которое весь вечер служило ей броней, и теперь сидела на краю огромной постели в нежной розовой шелковой пижаме. Но эта домашняя мягкость лишь подчеркивала, насколько сильно разбилась ее хваленая выдержка. Она обхватила колени руками, и ее плечи крупно, беззвучно дрожали.

Светский раут был окончен. Люси осталась одна со своими мыслями. Паника душила ее, не давая сделать даже полноценный вдох. В этой розовой ткани, без идеальной укладки и каблуков, она выглядела пугающе беззащитной.

Генри остановился в дверях спальни.

Люси.

Она вскинула голову и сразу заметила, в каком он