Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

Они оба были на пределе. Целый день на грани жизни и смерти, смертельный покер в кабинете, фальшивый лоск перед банкирами — эти безумные качели наконец сорвались с петель. Логика, правила — все это полетело к черту. Пружина лопнула.

Первый шаг сделала Люси.

Она резко поднялась с постели и буквально бросилась в его объятия. Ей физически необходимо было почувствовать, что он здесь, что они оба живы.

Генри поймал ее на лету. Сильные руки властно сомкнулись на талии, прижимая к себе так крепко, что у Люси перехватило дыхани. Он зарылся лицом в ее светлые, пахнущие лавандой волосы.

Он втянул ее запах.

— Люси… — хрипло выдохнул он.

Их поцелуй начался как взрыв — требовательный, почти злой. Это была ярость двух выживших, которые отчаянно цеплялись друг за друга. Генри целовал ее так, словно хотел выжечь из ее памяти чужой голос и холод пистолетного дула. Сноу вел себя как безумец. Его ладони яростно сжимали ее бедра сквозь розовый шелк пижамных брюк, а Люси в ответ быстро, почти вслепую помогала ему избавиться от смокинга. Дорогой пиджак Савил-Роу полетел на пол, бабочка — следом. Несколько пуговиц свежей сорочки отлетели куда-то в темноту.

— Это была новая сорочка, — выдохнул Генри.

Люси посмотрела на оторванную пуговицу у себя в руке.

— Выставишь счет.

Уголок его рта дрогнул.

— Непременно.

Поцелуй стал глубже, но Генри вдруг замедлил темп. Бережно подхватив Люси на руки, он опустил ее на простыни и навис сверху. Пальцы, чуть подрагивавшие от остаточного адреналина, осторожно раздвинули края тонкого шелка. Сноу касался ее кожи, будто боялся разбить драгоценный фарфор, и больше никуда не спешил.

— Генри.

Он остановился.

— Что?

— Я в порядке.

— Не говорите мне этого сегодня, лав.

Его горячие ладони скользнули вверх по ее ребрам, очерчивая изящные изгибы тела, заставляя Люси выгибаться навстречу его прикосновениям. Он опустился ниже, прижимаясь губами к пульсирующей жилке на шее, а затем медленно, дразняще повел дорожку из жгучих поцелуев вниз — к ключицам, в ложбинку на груди, заставляя ее тихо и рвано вздыхать.

Люси впивалась ногтями в его обнаженные, мускулистые плечи, оставляя на бледной коже красные отметины.

Его ладони скользнули ниже, избавляя ее от шелковых брюк, и его пальцы принялись ласкать внутреннюю сторону ее бедер — медленно, сводя с ума, доводя Люси до критического предела, где паника окончательно отступала.

— Дай мне дотронуться до тебя. Почувствовать, что ты настоящая. Моя. — Его колени раздвинули ее бедра, а ладони легли по обе стороны от ее головы.

— Ты боишься, — тихо сказала она.

— Да.

Настолько простого ответа от него Люси не ожидала.

— Я тоже.

Он наклонился и коснулся губами ее шеи.

— Тогда сегодня нас двое.

Его рука скользнула вниз по ее животу, останавливаясь на резинке трусиков. Он целовал ее грудь — сначала одну, потом другую, уделяя каждой достаточно времени, чтобы она забыла, как дышать.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — его голос был низким и хриплым, а дыхание горячим. — Я дам тебе все, что попросишь. Но сначала я хочу услышать это от тебя.

— Ты мне нужен, Генри.

Генри замер на мгновение.

Он медленно выдохнул, его пальцы сжались на ее бедре — достаточно сильно, чтобы оставить след, но не настолько, чтобы причинить боль.

— Что же ты делаешь со мной, Люси Спринг, — прошептал он, опускаясь ниже.

— Кажется, это называется тотальным аудитом инфраструктуры.

Его губы скользнули по ее животу, оставляя дорожку из поцелуев, пока он не оказался между бедер.

— Господи, женщина. — Он поднял взгляд, встречаясь с ее глазами, и в его зрачках плясало пламя.

— Позволь мне показать, как сильно я хочу тебя. — Он наклонился, и его язык коснулся ее — медленно, дразняще, пробуя на вкус. Его руки легли на ее бедра, притягивая ближе, и он углубил ласку, наслаждаясь каждым звуком, который она издавала. Он не спешил, смакуя ее реакцию, подстраиваясь под ее дыхание, пока она не начала выгибаться ему навстречу.

Генри почувствовал, как ее тело напряглось под его ладонями, как ее пальцы вцепились в его волосы, и это стало для него лучшей наградой. Он не замедлился, продолжая ласкать ее языком, доводя до пика, пока она не выгнулась дугой, выкрикивая его имя.

Он поднялся выше, целуя ее живот, грудь, шею, пока не оказался лицом к лицу с ней. Его губы были влажными, в глазах горел торжествующий огонь, а дыхание сбилось — но не от усталости, а от того, как сильно он хотел ее.

Он прижался к ней бедрами, давая почувствовать, насколько он возбужден, и его голос стал ниже, интимнее:

— Теперь моя очередь, любовь моя.

Даже теряя голову от страсти, Генри на секунду отстранился, дотягиваясь до ящика прикроватной тумбочки. В тишине спальни щелкнула пластиковая упаковка защиты. Сноу тут же вернулся к ней, не давая Люси времени опомниться или отступить назад.

Когда он вошел в нее — уверенно, глубоко, — Люси прерывисто выдохнула, намертво сплетая пальцы с его. Первые движения заставили ее напрячься, но совсем не от страха. Она сильнее сжала его руки, притягивая ближе.

Ритм быстро стал бешеным. Шелковые простыни сбились под ними, дыхание Люси снова начало срываться. Генри несколько раз произнес ее имя — тихо, почти ей в губы.

Он целовал ее лицо, еще влажное от слез, потом губы, шею. Иногда замедлялся, словно вспоминал о том, что случилось несколько часов назад, и тогда Люси сама тянула его обратно к себе.

Ни мафии, ни бизнеса, ни чертового контракта сейчас не существовало.

Только они двое.

Первое, что почувствовала Люси, когда открыла глаза, — едва уловимый мятный аромат его парфюма на соседней подушке. Розовая пижамная рубашка была небрежно наброшена на плечи, а пуговицы так и остались расстегнутыми, напоминая о прошедшей ночи.

Люси присела на постели, поправляя растрепанные волосы. Из-за приоткрытой двери спальни доносились мерный шорох бумаги и тихий стук фарфора о стекло.

Она поднялась, застегнула рубашку и босиком ступила на холодный паркет гостиной.

Генри уже был на ногах. Он сидел в глубоком кожаном кресле у панорамного окна. В номер пробивался бледный серый свет голландского утра. На нем были отутюженные темно-серые брюки и тонкий черный кашемировый джемпер с привычно закатанными до предплечий рукавами. На кофейном столике дымилась чашка английского чая, а в руках Генри была свежая утренняя газета — роттердамский таблоид с крупным черным заголовком на первой полосе.

Услышав ее шаги, Сноу поднял голову. Того