Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Прости, Кенни. Это было нечестно по отношению к тебе. Я же сама попросила тебя помочь. У меня просто был ужасный день.

– Что случилось? – спрашивает он, наклоняясь вперед, отчаянно желая снова расположить меня к себе.

– Да так, по мелочи, – легкомысленно отвечаю я. – Директор Святой Агнессы заманил меня в свой жуткий подвал, один из главных подозреваемых покончил с собой, а потом пара жуликоватых копов из Лейк-Джордж попытались столкнуть меня с дороги, когда я возвращалась домой. Самый обычный день, не находишь?

Глаза Кенни расширяются до размеров чайных блюдец, и он вскакивает со стула. Потом подходит и неловко кладет ладонь мне на плечо.

– Боже, мне так жаль, Хейзел. Звучит ужасно.

Это маленькое проявление человеческой доброты растопило остатки моего гнева. Глаза наполняются слезами, и я быстро поворачиваюсь и заглядываю в холодильник, чтобы скрыть это.

– Спасибо, Кенни. Со мной все будет в порядке.

Я нахожу бутылку с водой, затем хватаю последний кусочек чуть теплой пиццы и с улыбкой на лице плюхаюсь на продавленный диван. Пора сменить тему, пока я окончательно не сорвалась.

Кенни возвращается на свой стул, внимательно разглядывая меня.

– Итак, что именно ты выяснил в ходе своего исследования? – спрашиваю я, откусывая остывающий кусочек сыра.

Уголки рта Кенни слегка приподнимаются.

– Да так, ничего особенного.

Я дразню его:

– Ну же, расскажи! Обещаю, на этот раз я не разозлюсь.

Мужчина смотрит налево, потом направо, словно раздумывая, стоит ли делиться своими открытиями. Я смотрю в его усталые глаза, пока он со вздохом не сдается.

– Ладно, хорошо. Только пообещай, что больше не будешь злиться.

– Обещаю, – отвечаю я, рисуя крест на сердце для убедительности.

Кенни делает глубокий вдох.

– Я думаю, что отец Эндрю, Престон, может быть как-то причастен к этим похищениям.

Я чуть не давлюсь пиццей. А ведь обещала не злиться. Я сглатываю ком и откладываю недоеденный кусочек.

– Ты, должно быть, шутишь? – Мой голос похож на визг больше, чем мне хотелось бы.

– Просто послушай, – говорит Кенни, поднимая руки, чтобы успокоить меня.

Он рассказывает о своем исследовании, связывающем рост пожертвований от семьи Эндрю с периодом, когда начали исчезать девушки. К концу я практически дрожу. Эндрю – мое единственное спасение от этого уродского дела. Я отказываюсь верить, что его семья имеет к этому какое-то отношение.

– Доказательства в лучшем случае косвенные, – возражаю я, вставая, чтобы выбросить остатки ужина в мусорное ведро. Аппетит пропал, стоило Кенни упомянуть Дюпона-старшего. – Уверена, если бы мы посмотрели на любого богатого спонсора любой некоммерческой организации, нашли бы подобное совпадение.

Кенни тоже встает, прижимая ноутбук к груди, словно щит.

– Согласен, но тебе не кажется, что стоит к ним хотя бы присмотреться? Я знаю, он твой парень, но…

Я перебиваю его.

– Не надо, Кенни. Он не мой… Дело не в Эндрю. Дело в том, что ты суешь свой нос куда не следует.

Лицо мужчины становится пунцовым.

– Эй, я просто пытаюсь помочь! – протестует он, но я уже протискиваюсь мимо него в свою комнату, показывая, что разговор окончен. Я делаю два шага, прежде чем Кенни окликает меня: – Подожди! Могу я хотя бы кое-что тебе дать?

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь.

– Дать мне что-нибудь?

– Да, просто… пойдем со мной. Оно в моей комнате.

Он шаркает в свою спальню.

Я вздыхаю и покорно за ним.

Кенни стоит рядом с прикроватной тумбочкой, на которой лежит большой черный кожаный футляр. Он расстегивает его и открывает крышку. У меня волосы встают дыбом, когда я вижу содержимое – ряды охотничьих ножей, каждый из которых с любовью уложен в свою ячейку. Его ассортимент увеличилась с тех пор, как я видела ее в последний раз. Кенни в моих глазах быстро превращается из коллекционера в одержимого.

Я невольно делаю шаг назад.

– Кенни, какого черта?

Не обращая внимания на мой ужас, он достает складной нож и осторожно протягивает мне.

– Из орехового дерева, – объясняет он с кривой усмешкой. – Я подумал, что было бы неплохо, если бы у тебя была какая-то защита, помимо шокера. Я беспокоюсь за тебя.

Дрожащей рукой я беру оружие. Все это кажется неправильным. Эта коллекция и его чувства ко мне заставляют меня задаваться вопросом: действительно ли я знаю человека, с которым живу.

– Эм… спасибо, – слабо выдавливаю я, уже пятясь к двери. – Я очень устала, так что просто завалюсь спать.

– Конечно, отдыхай, – говорит Кенни. – Приятных снов, Хейзел.

Я плотно закрываю дверь между нами и прислоняюсь к ней, прерывисто дыша. Неужели все вокруг сошли с ума? Логове директора, пытающиеся убить меня копы, неуравновешенный сосед – такое ощущение, что я окружена одними психами.

Я закрываю спальню на замок.

На меня наваливается усталость, но я нахожу минутку, чтобы спрятать нож под матрас. Я подумаю, что делать с ним и Кенни, завтра. Сейчас мне просто нужно поспать. Я ставлю песню Мии на повтор, позволяя ее милому, невинному голосу окутать меня. Она переносит меня в более простые времена – туда, где жизнь еще не превратилась в лабиринт с монстрами, из которого я не могу выбраться. Ее слова сливаются воедино, и я наконец погружаюсь в беспокойный сон.

Глава 31

Осталось три дня

Я провожу среду, выполняя скучную часть детективной работы. Работу, которую вы никогда не увидите в кино. Я разговариваю с Соней. Она сообщает, что полиция – сюрприз, сюрприз – не нашла ничего примечательного в квартире Гулсби. Ни предсмертной записки, ничего. Если я собираюсь выяснить роль учителя во всем этом, придется зайти с другой стороны. Кто-то должен знать. Вопрос – кто?

Я собираю в свою программу все, что узнала о Гулсби, Томасе Маккензи, Мэдлин Хемсли, сотрудниках Святой Агнессы, продажных копах и даже о Престоне Дюпоне. У меня есть заметки о каждом из них, и ни одна не будет лестной. Дошло до того, что даже простая связь со Святой Агнессой ложится пятном на твою репутацию. «Виновен за связь». Однако я проверила биографию каждого из них и составила карту их местонахождения в ту ночь, когда пропала Мия. Они чисты. Я даже навела справки об Эндрю за компанию. У него нет штрафов даже за превышение скорости. Не то чтобы это имело значение. Девушки пропадали в Святой Агнессе почти столько же, сколько он живет на свете.

Я ужинаю с ним сегодня вечером. Обычно я бы обрадовалась, но сейчас меня