Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

переполняет страх. Я должна расспросить мужчину об отце, но не уверена, как это сделать, не обидев его. Меня так и подмывает просто оставить все как есть, но Кенни привел убедительные доводы.

Мне нужно знать.

За годы работы я научилась задавать вопросы так, чтобы собеседник не знал, что я их задаю, но с Эндрю так поступать не хочется. Он слишком сильно мне нравится. Мама однажды сказала, что отношения, построенные на лжи, обречены на крах, и это то немногое, в чем мы согласны. К тому же я боюсь, что он увидит меня насквозь и подумает, что я просто использую его ради информации.

Я прихожу в Polo Bar в центре города. У входа стоит официозный мужчина с планшетом – ощущение, что он пришел на прослушивание для показа Ralph Lauren. На нем брюки цвета хаки и темно-синий шерстяной блейзер с неразборчивым гербом. На мне черное вязаное платье, которое в сочетании с черными волосами и черной подводкой для глаз делает меня похожей на таинственного убийцу – по крайней мере, мне так хочется думать. Он оценивающе оглядывает меня с ног до головы, но, как только я произношу имя Эндрю, его лицо светлеет, и он провожает меня в ресторан. Внутри тусклые лампы отбрасывают мягкие тени на обитые кожей кабинки карамельного цвета. Я осматриваю зал, замечая красивых людей, которые смеются и потягивают вино. Им здесь самое место – в отличие от меня. Пальцы теребят подол платья. Эндрю приветливо машет мне рукой, его обворожительная улыбка озаряет зал. На нем розовая рубашка в полоску и серая спортивная куртка из шерстяной ткани. Он выглядит совершенно непринужденно, как у себя в гостиной. Именно так я бы чувствовала себя в хорошем корейском барбекю-ресторане.

Я преодолеваю свою нерешительность и подхожу к нему.

– Ты выглядишь просто сногсшибательно, – говорит он, не сводя с меня своих голубых, как океан, глаз.

Сногсшибательно? Я не часто слышу подобное. Миленькая. Мужественная. Странная. Непочтительная. Заноза в заднице. Обычно говорят так. Щеки вспыхивают от комплимента, но потом я вспоминаю, что этот ужин – нечто большее, чем просто свидание.

– Спасибо. Ты тоже неплохо выглядишь, – шучу я, пытаясь снять напряжение, скручивающее внутренности.

Он крепко обнимает меня, его грудь прижимается к моей, и я вспоминаю о таящейся под его рубашкой силе. От этого мне хочется просто сдернуть ее, чтобы пуговицы разлетелись во все стороны. Я никогда такого не делала, но мне всегда казалось, что это круто.

Я сажусь, и мы обмениваемся короткими фразами и вежливыми смешками, не сводя друг с друга глаз. Какая-то часть меня хочет затеряться в этом мире, где деньги не имеют значения, а прекрасный принц радует меня подарками и роскошными свиданиями, но другая часть – частный детектив внутри меня – не дает мне покоя. Пожертвования его отца!

Я оглядываю зал, смотрю на посетителей и понимаю, что мы, наверное, самые молодые в этом заведении.

– А ты когда-нибудь вообще был маленьким? Или просто появился в пять лет в Polo Bar в блейзере и опрокинул тарелку хлопьев? – спрашиваю я, перекрывая звон бокалов и смех, наполняющий комнату. Мне нужно больше узнать о нем, о его семье, даже если пока это только поверхностные сведения.

Эндрю поднимает брови и изображает на лице притворную обиду.

– Конечно я был маленьким. В Лейк-Джордж я был самым обычным ребенком, плавал в озере и на каноэ с мамой. Увлекался бейсболом. Летом я устраивал у себя на заднем дворе воображаемые игры по девять иннингов[112], в которых были только я и бита для виффлбола[113]. Пил много газировки Squirt. Ее вообще еще делают? Отец всегда был на работе, поэтому я проводил большую часть времени с мамой. – Глаза мужчины на мгновение темнеют, и я вижу намек на боль, скрытый за очаровательной улыбкой. Он делает паузу.

Я ему сочувствую. Потеря одного из родителей сама по себе ужасна, но самоубийство, наверное, еще более невыносимо. Я восхищаюсь тем, как хорошо он справляется.

– Это было трудное время, но мы с отцом были друг у друга.

– Да, спасибо богу за это. Когда я ходила по Святой Агнессе, сердце разрывалось от жалости ко всем этим девочкам-сиротам. Даже не могу представить, каково это – потерять обоих родителей. Твоя мама, должно быть, была молода. Если ты не возражаешь, могу я спросить, как именно она совершила самоубийство?

У Эндрю появляются морщинки под глазами.

– Не возражаю. Чем больше я говорю об этом, тем меньше мне больно. Это произошло… неожиданно. Она приняла кучу таблеток, отец нашел ее в их постели.

Я киваю. Я сочувствую Эндрю, но смерть его матери только усиливает мое беспокойство по поводу причастности Дюпона-старшего к происходящему в Святой Агнессе.

Официант приносит напитки, и Эндрю использует это как предлог, чтобы сменить тему.

– Хватит о моем прошлом, – говорит он, натягивая улыбку. – Расскажи про себя. Я полагаю, твои родители живы?

– Да, оба живы и здоровы. Все еще вместе. Папа целыми днями играет в гольф и карты, а мама любит готовить и ворчать на дочерей.

– И по какому поводу она ворчит?

– Да так, ничего особенного. Просто считает, что мне следует бросить работу частного детектива, выйти замуж и завести детей.

– Почему она хочет, чтобы ты бросила работу? Это одна из твоих особенностей. Любой может заниматься теми же глупостями, что и я. А вот у тебя по-настоящему интересная профессия. Это одна из многих вещей, которые привлекли меня.

«Многих вещей», – про себя замечаю я. Подумаю об этом позже.

– Это трудно объяснить. В корейском обществе работа, которую выбирают дети, определят твой успех как родителя. Ты хочешь, чтобы они стали врачами, юристами или финансистами. То, что я работаю частным детективом, плохо отражается на семье. Они думают, что я ничего не добилась. И я не уверена, что они неправы.

Произнося это, я удивляюсь тому, как больно ранят меня эти слова.

Эндрю тянется через белую скатерть и кладет свою ладонь поверх моей.

– Не заморачивайся. Однажды я прочитал замечательную цитату: «Быть самим собой в мире, который постоянно пытается сделать тебя чем-то другим, – это величайшее достижение»[114]. Так что, на мой взгляд, ты многого добилась.

Я сжимаю его руку.

– Спасибо, я действительно ценю это.

– Расскажи, что привело тебя в этот бизнес? Когда мы разговаривали в прошлый раз, ты сказала, что это история для другого раза. Что ж, он настал.

Он смотрит на меня так невинно и искренне, что слова вырываются непроизвольно.

– Меня изнасиловали.