Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Привет, ты допрашивал Престона Дюпона?

Я постукиваю ногой по полу, ожидая его ответа.

– Пожалуйста, будь на связи, – говорю я вслух.

Совершенно нормально слышать, как кто-то говорит сам с собой в туалетной кабинке. К счастью, Бобби отвечает почти моментально.

Привет. Да, допрашивал. А что?

Просто проверяю кое-какую информацию. Он был в Париже в ночь исчезновения Мии?

Да.

Это подтверждено?

Подтверждено.

Было что-нибудь подозрительное во время допроса?

Не-а.

Я убираю телефон обратно в сумку. Меня захлестывает волна облегчения. Если бы отец Эндрю являлся серийным похитителем, это в значительной мере воспрепятствовало бы нашим отношениям. Очевидно, что отсутствие Престона в городе, не означает, что он не может быть как-то причастен к похищениям, но это определенно означает, что он не виноват в пропаже Мии. Я делаю мысленную пометку придушить Кенни, когда приду домой.

Я возвращаюсь в зал и вздыхаю.

Эндрю изучает меню, не зная о моих душевных метаниях.

– Может, закажем что-нибудь поесть? – предлагает он. – Обещаю, я не имею никакого отношения к здешней стряпне.

Я смеюсь, тянусь через стол и беру его за руку.

– Спасибо, что ответил на мои вопросы. Я знаю, это не лучшая тема для разговора за ужином.

Он улыбается, отмахиваясь от моего замечания.

– Ничего. Учитывая обстоятельства, я бы поступил так же. Ты всегда можешь спросить меня о чем угодно, Хейзел. Я – открытая книга. У нас, Дюпонов, могут быть свои недостатки, но похищение девочек определенно не входит в их число.

Я киваю, переплетая наши пальцы. Сомнения, терзавшие меня весь день, наконец-то отступают. Я делаю глоток шампанского, чтобы успокоиться.

– Знаю. Профдеформация, все такое… – Я замолкаю, качая головой.

Мужчина сжимает мою руку.

– Понимаю. Но я рад, что ты поделилась со мной. Я уверен, что говорю от имени своего отца, когда заявляю – мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь.

– Я верю.

Мы продолжаем болтать, и теперь, когда на повестке дня не стоит нечто мрачное, разговор течет легко. Я рассказываю Эндрю о своей любви к EDM и музыке 80-х. Он рассказывает мне о своей любви к гольфу, теннису, сквошу и другим малоизвестным видам спорта, которыми увлекаются богатые люди. Мы поддразниваем друг друга, и я наслаждаюсь тем, что он не только красивый, но и забавный. Он знает себе цену и обладает достаточной самооценкой, чтобы посмеяться над собой. Я даже начинаю привыкать к тому, что проходящие мимо люди пялятся на него, не в силах отвести глаз. Я не могу их винить, потому что и сама такая. Обычно раздражает, когда меня игнорируют, но Эндрю уделяет тебе столько внимания, что чужое одобрение перестает быть важным. Это как если бы ты постоянно был в свете прожекторов. С ним я самый важный человек в мире.

Когда мы выходим из ресторана, мужчина заключает меня в теплые объятия. Я хочу раствориться в этом моменте, но не могу игнорировать грызущее беспокойство, которое засело где-то в глубине моего сознания.

Мия все еще где-то там.

Глава 32

Мы возвращаемся в квартиру Эндрю в Верхнем Ист-Сайде. Швейцар весело приветствует нас, и мы поднимаемся наверх. Двери лифта открываются прямо в квартиру. Я никогда к этому не привыкну.

– Чувствуй себя как дома, – говорит мужчина с теплой улыбкой, указывая на мягкий раскладной диван – самый удобный диван на Манхэттене.

Он снимает куртку и бросает ее на один из кухонных стульев. Потом закатывает рукава, открывая мне вид на свои загорелые, рельефные предплечья. Аромат сандалового дерева наполняет мои ноздри, когда я пересекаю комнату. Журнальный столик завален книгами, в основном биографиями крупных бизнесменов, таких как Вандербильт, Рокфеллер и Карнеги. Интересно, как часто Эндрю думает о Римской империи.

Я беру книгу о Рокфеллере под названием «Титан», прежде чем рухнуть на мягкие подушки. Никогда не была большой поклонницей биографий. Перелистывая страницы, я украдкой бросаю взгляды на Эндрю. Он наливает нам обоим по бокалу красного вина, его движения плавные и уверенные. Я стремлюсь быть такой же крутой. Он протягивает мне бокал и садится рядом, так близко, что наши бедра соприкасаются. Я чувствую, как по моей ноге пробегает дрожь. У меня проблемы.

Какое-то время мы потягиваем вино в тишине. Сегодня вечером мы обсудили многое: мою историю, его семью, смерть, насилие. Кажется, теперь время наслаждаться покоем. Через мгновение Эндрю наклоняется, и наши губы встречаются. Поцелуй, сначала нежный, перерастает в страстный, и наши тела инстинктивно прижимаются друг к другу. Мой разум затихает, когда я теряюсь в ощущениях, на мгновение забывая о деле и своих тревогах. Наши губы размыкаются, и мы обнявшись ложимся на диван.

– Останешься на ночь? – спрашивает он нежным шепотом.

Я киваю, не в силах сопротивляться соблазну его объятий. Мы переходим в спальню, и Эндрю снимает рубашку и брюки, обнажая мускулистое тело, отчего мне становится неловко снимать платье. Я стараюсь не пялиться, но чувствую себя будто в рекламе Versace. Если он ожидает, что мое тело будет соответствовать его, он будет сильно разочарован. Но Эндрю снова удивляет меня. Он достает из комода футболку и шорты и протягивает их мне. Я переодеваюсь, и мы вместе плюхаемся на простыни. Я жду, что он сделает шаг ко мне, – я почти надеюсь, что он сделает его. Но нет; он просто обнимает меня – учитывая сегодняшний разговор, понимает, что время еще не пришло. Думаю, когда каждая женщина хочет тебя, можно позволить себе не торопиться.

Мы погружаемся в сон, дыхание Эндрю замедляется и становится глубже, но мои мысли отказываются успокаиваться. Несмотря на то что сегодня вечером у него нашлось отличное объяснение пожертвованиям отца, слова Кенни эхом отдаются в моей голове: «Возможно, отец Эндрю причастен к этому». В этом и заключается проклятие частного детектива – ты не почувствуешь покоя, пока не проверишь и не перепроверишь все. Вопреки здравому смыслу, я выскальзываю из объятий мужчины, изо всех сил стараясь его не разбудить. Я на цыпочках выхожу из комнаты и осторожно закрываю за собой дверь спальни. Меня преследует чувство вины. Мне очень не хочется обманывать его доверие и вторгаться в его личную жизнь, но я должна быть уверена, что Дюпоны не причастны к пропажам девочек. Сначала я обыскиваю гостиную, роясь в ящиках и книжных полках. Ничто не привлекает моего