Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

— Так оно и было, — упрямо повторила Вера. — Я старше, но и половины её смелости не имела. Мы по соседству жили, у меня семья… В общем, проблемная. Отец пил часто, вернее, не просыхал. И мама сначала держалась, а потом… Тоже. Пьянки, скандалы, драки. Я каждый вечер искала, где бы спрятаться. А Татка только с бабушкой жила, отца никогда и не было, а мама её… Говорили, в какой-то секте сгинула. Но у Таткиной бабушки всегда — тихо, уютно, пирогами пахнет. Мне их дом раем казался. Отец пару раз приходил за мной к соседям, Таткиной бабушки дома не было, она подрабатывала по вечерам. Я забивалась за диван, когда он в дверь колошматил и орал, а Татка ему навстречу выходила со шваброй наперевес. Маленькая такая пигалица, а как заорёт на него, и шваброй замахивается. Странно, но он и в самом деле уходил. А потом и вовсе перестал меня искать. Мы с Таткой как сёстры жили, пока я школу не закончила и не смоталась сразу же после выпускного.

— Это же вы позвали её работать в город?

— Да, — ответила девушка. — Мне повезло очень, дура же была наивная, но случайно сразу в нормальное агентство попала. И Татку перетащила. Тут, конечно, своего дерьма хватает, но… Могла же в бордель угодить по незнанию. И в рабство куда-нибудь увезли бы — это тоже с девушками случается. Но ангел меня хранил. Контракты тут нормальные — всё честь по чести, и гонорар всегда выплачивают. Иногда «клиенты», конечно, подкатывают, но тут уж ты сама решаешь — отказаться на свой страх и риск или согласиться. Дополнительный заработок…

Она замялась. Но Клим прекрасно знал про дополнительный заработок моделей. Большая удача, если кому-нибудь удаётся стать долговременной содержанкой. Их век короче, чем у балерин и спортсменок.

— Мне двадцать лет, — с неожиданно горьким напором произнесла Вера, — а я чувствую себя глубокой старухой. Мне хочется только качаться в гамаке на краю мира, где нет ни единой души. Но приходится каждый вечер пить коньяк в клубах, а с утра скакать по бесконечным кастингам. Я ненавижу кастинги и коньяк! От частых отбеливаний у меня всё время ноют зубы, из-за хронического гастрита болит желудок, а скоро придётся идти на очередную пластическую операцию, потому что мой нос не вписывается в последние тренды. Ещё полгода назад он считался вполне симпатичным, а сейчас оказался слишком длинным, и лезет из этих проклятых трендов, как у Буратино. А тут ещё и Татка…

Она громко вздохнула.

— Угу, — буркнул Клим в телефон, чтобы поставить точку в этой теме, — понятно. А вот у Тат… Татьяны были странные клиенты? Может, кто её преследовал? Маньяк какой? Или сталкер?

— Меня обо всём этом спрашивали, — устало произнесла Вера. — В полиции. Мы с ней двадцать четыре на семь рядом. Квартиру вместе снимали, в одном агентстве работали. Если бы что было подобное, я бы знала. Она же только что школу закончила. Месяц назад приехала и начала работать. Ваша фотоссесия — вообще третья в её жизни. Откуда знакомства? А уж тем более — сталкеры? У меня и так голова идёт кругом, ничего не понимаю. А тут ещё змеи какие-то.

— Может кто из старых отвергнутых поклонников? Со школы, скажем…

— Знаете…

Она вспоминала его имя.

— Знаете, Клим, в моих самых разгульных фантазиях не складывается картина подобного хитроумного плана. Чтобы кто-то мог устроить такое жуткое театральное зрелище. Ну, я вполне допускаю по пьянке там ножом или топором, но вот такое вот: привязав к креслу в театральном платье… Столько аккуратных порезов…

Кажется, Вера всхлипнула. Но тут же взяла себя в руки.

— Нет, это точно не кто-то из наших знакомых. Хотя…

— Что — хотя? — Клим тут же напрягся.

— Да глупость какая-то… — призналась Вера. — Я только сейчас вспомнила. Татка мне позвонила, когда ехала к вам на съёмку, восторженно лепетала какую-то чушь. Якобы сам хозяин нашего агентства отправил её к Эрике. Только сказал, как бы случайно попасться той на глаза. Вроде, не хочется, чтобы выглядело протекцией с его стороны. А за это обещал хороший контракт. Татка несла полную чушь. Ну, если в подстроенную случайность я ещё могу поверить, у нас всякое бывает, то в хозяина…

— А что не так с хозяином?

— Неужели вы не знаете? У нас — хозяйка. Елена Преображенская.

— Но слухи разные ходят, — парировал он. — Говорят, что за ней стоят влиятельные люди. Она — просто марионетка, которая подбирает девочек и учит их хорошо двигаться, надувать губки и не перечить.

— Ну, да, — хмыкнула Вера. — Только с какой стати кто-то из этих влиятельных людей будет раскрывать себя перед начинающей моделью? И строить коварные планы по завоеванию места в хоррор-съёмке? Простите, но это не реклама ювелирки или автосалона. Я Татке тогда так и сказала, но та всё мимо ушей пропустила. Мне кажется, она была им просто очарована. А потом…

Опять возникла пауза.

— Я говорила в полиции об этом: Татка в эту ночь не ночевала дома. Меня самой не было, я тоже тогда… Гм, неважно, у меня же может быть своя личная жизнь?

— Она же — алиби, — вырвалось у Клима.

Но Вера не смутилась и не обиделась.

— Ну, да, моё алиби проверяли.

— А как же вы поняли, что подруга не ночевала дома?

— Вы — мужчина, — непонятно почему сказала Вера. — Женщина может по мелочам определить такие вещи.

Клим не стал хвастаться, что он тоже может — по мелочам, и ещё получше любой женщины. Просто молча слушал дальше.

— А вы выяснили, кто это был?

— Честно говоря, мне… страшно думать обо всём этом. Я даже в полиции про разговор ничего не сказала. Кто меня-то защитит? У девочек поспрашивала, но у нас тогда такая толчея в агентстве была, что никто никого, конечно, не заметил. Может, какой-нибудь гость подщутил над Таткой.

— Ага! — взвился Клим. — Хороши же шутки! Направить точнёхонько по адресу, где её убили. Вера, вы должны об этом рассказать следователю!

— Хорошо, — как-то слишком покорно согласилась она. — Я просто, знаете, как-то смертельно устала от всего этого. Боюсь. И плачу часто. Вот нормально всё, а на глаза какая-нибудь вещь Таткина попадётся или кафе, куда мы вдвоём как-то забегали — и всё… Больно так, до слёз. А работать нужно, и на все эти допросы…

— Неужели вы не хотите, чтобы убийцу как можно быстрее нашли? — удивился Клим.

— А смысл? — спросила Вера. — Татку-то мне он не вернёт.

— Вера! Это маньяк! Сами