Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

Глава тринадцатая

– Присаживайтесь, инспектор Гарлик.

– Благодарю вас, сэр, – пробормотал полицейский.

Инспектор Гарлик, высокий, грузный человек с узкими глазами и родинкой на щеке, осторожно опустился на стул и посмотрел на своего визави поверх стола, с которого уже успели убрать остатки еды.

Г. М., большая шишка из Лондона, сидел, сцепив пальцы на затылке и дымя черной сигарой. При желании он был способен придавать своему взгляду ту же леденящую бесстрастность, которая присуща взгляду змеи. Инспектор Гарлик не мог не признать, что этот мощный старик, видимо, и правда важная персона.

Однако инспектор знал и то, что многие из его начальников – взять хоть главного констебля – практической жилкой похвастаться не могут. Вот и этот старец – насколько хорошо он разбирается в работе полиции?

– Полагаю, – сказал Г. М., вынимая сигару изо рта и кладя ее на край пепельницы, – вы получили знатный нагоняй из-за этой истории? По глазам вижу, что да. Поэтому забудем все и начнем с чистого листа.

У Дэвида Гарлика как камень с души упал.

– Я хочу выяснить, – продолжал Г. М., – насколько вы разбираетесь в работе полиции… Что с вами, сынок?

– Ничего, сэр. Э-э-э… ровным счетом ничего.

– Большинство людей – даже таких сведущих, как Рэйф Дэнверс, – полагают, что примерно девяносто процентов анонимок пишутся женщинами-неврастеничками. Это так или нет?

Чувствуя на себе холодный взгляд, Гарлик неторопливо положил шляпу на стол.

– Сэр, – ответил он, – я не стал бы с ходу говорить ни «да», ни «нет». Если позволите, я поясню.

– Позволю. Это обоснованная просьба.

– В общем и целом, – начал Гарлик, как образцовый студент на экзамене, – существует четыре категории анонимщиков. Хотя кое в чем эти категории пересекаются.

– Угу. Дальше.

– Во-первых, – продолжил Гарлик, – мы имеем дело с так называемыми информаторами. Они пишут сразу в полицию или официальным властям и изобличают жертву во всех грехах – от убийства до жестокого обращения с детьми. Такое чаще всего происходит после того, как объект доноса оправдывают в суде. В основе таких посланий лежит зловредность анонимщика, и обвинения почти всегда несправедливы.

Г. М. кивнул:

– Информаторы, значит… Что еще вы о них скажете?

– Еще, сэр, я скажу, что среди них примерно равное количество мужчин и женщин. Однако в Стоук-Друиде действовал другой тип анонимщика.

– Хорошо, сынок. Дальше.

– Ко второму типу, – продолжил Гарлик, – относятся мстители. Такие анонимщики промышляют шантажом и посредством угроз выбивают из своих жертв деньги. Обычно это уволенная прислуга или бывший подчиненный, который испытывает к жертве сильную личную неприязнь. Иногда такие люди приводят свои угрозы в исполнение. Далее… А! К этому типу в основном принадлежат мужчины.

Г. М. вновь кивнул и буркнул:

– Мстители. И это тоже не наш случай – речи о деньгах здесь не идет. Вычеркиваем и мстителей.

– Третий тип… – начал Гарлик и запнулся. – К этому типу, сэр, принадлежат те, кому до всего есть дело. Стóит какому-то человеку возвыситься в глазах общественности, даже на короткое время, – скажем, летчику или судье, который прославился благодаря громкому делу, – тут же появляется анонимщик, который начинает поливать его грязью. Мотив – зависть. В основном – мужчины. Но и эта категория не подойдет… – Инспектор взглянул на Г. М. своими светло-серыми глазами. – Так ведь, сэр?

С безучастным лицом тот проворчал:

– Сынок, не слишком ли часто вы требуете от меня подтверждения? Хотя относительно этой категории вы правы, и я согласен, что… Впрочем, не важно! Итак, четвертый и последний тип?

– Четвертый… – протянул инспектор, – это как раз наш случай.

– Вот как?

Инспектор Гарлик прищурился, и его глаза стали напоминать две узенькие щелочки, потом он постучал пальцем по столу:

– К предыдущим типам большей частью относились мужчины. – Тут Гарлик снова побарабанил пальцами по столу. – Но вот в четвертой категории расклад примерно пятьдесят на пятьдесят. Однако женщины все же имеют небольшой перевес.

– Что же это за категория?

– Неврастенички, страдающие от того или иного комплекса… Что ж, скажем без обиняков: от того или иного комплекса сексуального характера. Поэтому я и не решался дать вам прямого ответа на тот вопрос, что вы задали вначале. Ну или не хотел. Простите, сэр, вы не станете возражать, если я буду прохаживаться, пока говорю?

Брови Г. М. взметнулись вверх.

– Бога ради! Вы ведь не в кутузке, сынок.

– Следует признать, – продолжил инспектор Гарлик, меряя шагами помещение, – у людей зачастую неверное представление об этих неврастеничках. Все почему-то думают, что это женщины средних лет или вообще старухи, непривлекательные, не состоящие в браке, и еще много всяких «не». Однако и мне, и вам известно, что с не меньшей частотой среди неврастеничек встречаются дамы молодые, миловидные, замужние… В общем, всякие. Вы с этим согласны, сэр?

– Безусловно. Это факт.

– Что ж, я описал все категории?

– Все. Опять же воздержимся от однозначных толкований. Я просто хотел понять, насколько вы в теме… Кстати, сами вы читали какие-то из этих анонимок?

Инспектору удалось сохранить невозмутимое лицо и не показать, насколько его задел за живое этот вопрос. Однако кривить душой было ему не с руки:

– Нет, сэр. Когда я приезжал сюда раньше…

– Я же сказал вам: что было раньше, то было раньше.

– Благодарю вас. Я говорил с мисс Энни Мартин, сестрой Корделии Мартин, но она, естественно, ни о каких письмах не упомянула и списала все на несчастный случай. Но я все же обошел деревню и порасспросил жителей. Сложил два и два, – Гарлик щелкнул пальцами, – и сомнений, что речь идет об анонимках, не осталось. Ну а кто же будет их сочинять в таком захолустье, если не женщина, при этом, вероятно, молодая и привлекательная?

– Вы уже вели подобные дела?

– Ну а как же! – не задумываясь выпалил инспектор. – Ну, не то чтобы вел, но сталкивался с ними. Нечто подобное произошло в Корнуолле, когда я служил констеблем, – как раз перед началом войны в четырнадцатом году. А потом в Гластонбери, когда я был сержантом. И вот теперь здесь.

Г. М., сцепив руки на своем необъятном животе и шевеля большими пальцами, перевел взгляд на запертый буфет, в замке которого торчал ключ.

– Вот там, – сказал он, – вы найдете плетеную корзину с целой кучей писем. Викарию пришлось прочесть нетривиальную и довольно жесткую проповедь, чтобы их заполучить, но я не возражал, поскольку другого выхода не было. Возьмите эти письма и не спеша изучите их. Посмотрим, обнаружите ли вы в них ценнейшую улику, которая, по правде говоря, лежит на поверхности.

Инспектор Гарлик подчинился и, поставив корзину на стол, попросил разрешения закурить. Затем он зажег трубку, надел очки и стал сосредоточенно